И, пусть пока мне это новое приоткрылось только очень поверхностно и издалека, — а уже сами собой начали раздуваться ноздри, предчувствуя новый азарт. Совсем другого уровня.

Понял — нет, просто так точно не вернусь! А то еще пару лет, — и начну жить, как заснувшая рыбина, — вроде бы еще и плаваем с Даном, и даже очень в некислой среде и бабле плаваем, — а уже как-то без огонька, да. Тоска же заест, как треклятый, мать его, английский смог!

Нет, — определенно, — я таки должен хоть пару фигурок передвинуть в этих новых раскладах!

— Не нахлебался адреналина, что ли? — мрачно буркнул Дан, услышав о моем решении.

 — Андрей, да ты просто ненормальный! Любой из наших руку и почку отдаст ради спокойствия! Тебе что — нравится засыпать, каждую ночь зная, что твой дом может полыхнуть вместе с тобой в любой момент? Что твою семью, — жену, детей, — любых родственников в любой момент увезут, чтобы поставить тебя раком? Скучно — так на сафари съезди, я тебе самый андреналинный отдых организую! Только не дури, а? Жизнь же себе поломаешь! А мы ее с таким трудом выгрызли, эту, мать твою, спокойную жизнь! Ну, — кто ж, из дерьма еле выкарабкавшись, обратно лезет?

— Я не совсем обратно, — смотрю из окна на шторм в океане, и чувствую, как до дрожи пробирает.

Предвкушением пробирает, предчувствием вызов принять и силу собственную испытать. Все у меня, как в песне, — Дан вон убивать за свое спокойствие готов, а мне гораздо трудней не свихнуться со скуки и выдержать полный штиль, чем в бурю эту самую полезть.  — Так… Осмотрюсь… Новые связи налажу… Дело какое-нибудь новенькое качну.

— Блядь, ты совсем крышанулся. Морок! Это уже — не те времена, что мы знали! Да и вообще, — сворачивать там все оставшиеся дела надо, а не новые начинать! Пару лет, — и все наши активы становятся кристально чистыми! А наши дети закончат какой-нибудь Гарвард и ни сном ни духом знать не будут, что оно вообще такое, — все то, из чего мы выросли! Чего тебе не хватает? Пули в голове? Разберись, кто там в наши дела сунуться решил, реши вопрос аккуратно — и давай, возвращайся!

— Разберусь, Лютый, — и снова — неотрывно, — но усиливающуюся бурю.

 Даже окно распахиваю, — хочется ее полной грудью вдохнуть.

— Не называй меня так, — вздыхает. — Это уже в прошлом. Похоронено и забыто. Только, как я вижу, не для тебя.

— А как тебя называть? — наливаю полный стакан виски, так и представляя себе Дана, сидящего за своим огромным столом из красного дерева с охренительно дорогим дизайном.