Никто не станет даже слушать!

— Маниз, — один из сидящих рядом с хозяином вдруг поднялся, застегивая пиджак. — Красивая девушка. Мне нравится. Очень.

С ужасом подняла на него глаза.

Что это значит?

Теперь еще и он, кроме остальных?

Боже, — зачем я только во все это вляпалась! Да лучше бы на хлебе и воде перебивались, чем деньги — такой ценой и такими последствиями!

Но все-таки где-то еще оставалась надежда, что Маниз меня услышит, во всем разберется! И — нет, не потому что моя жизнь для него важна, — мы все для него, как букашки, — наступит, раздавит, и не заметит. А потому, что не потерпит, чтобы его кто-то за нос водил. Только из-за этого, — все же еще надеялась, что все же разберется, выяснит все… И меня отпустят…

— Я рад, дорогой, что тебя порадовала эта моя мелочь, — Маниз расплылся в улыбке. — Твой подарок упакуют и доставят тебе в ближайшее время."

"— О, ну что ты, дорогой, — тот человек снова сел в кресло. — Я всего лишь сказал, что девчонка симпатичная.

— Ты — мой гость. И я рад доставить тебе такое маленькое удовольствие.

Ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого.

Но у обоих лица, — бесстрастная холодная маска. Ничего не понять, не разобрать…

Меня снова подхватили за руки охранники и поволокли отсюда.

Куда? Что теперь со мной будет? Неужели — обратно, к себе??? Продолжить то, что остановил Сармат?

Затащили в какую-то комнату, — их оказалось много здесь, наверху, в извистых коридорах.

А я уже выдохлась, даже сопротивляться не пыталась, — да и какой смысл? Все равно не поможет…

Обреченно только закрыла глаза и судорожно сглотнула, когда меня усадили на постель. Сейчас будут издеваться… И еще с большей злостью после того, как их остановил Сармат…

— Повезло тебе, сучка, — тяжелая рука схватила за подбородок, но не ударила. — Спас тебя Морок.

Спас? Повезло?

Будто в дурмане, через пелену и гул в ушах доносились до меня слова. И лицо того, кто говорил расплывалось, множилось, плыло перед глазами, теряя форму.

— Да не дергайся, — снова со злостью замахнулся, — сама не заметила, как отшатнулась назад. — Никто тебя теперь не тронет.

Это — правда? Он действительно это говорит? Или так со мной играет подсознание, и я слышу то, на что уповаю?

Но рука останавливается в миллиметре от моего лица, так и не ударив.

Неужели — правда?

И тот человек — действительно меня спас? Вот так легко, — всего несколькими словами?

— Меня отпустят? — спрашиваю, еще не веря. Голос дрожит, да меня всю колотит.

— Да, — мрачно раздается голос Сармата. — Теперь тебя отпустят. Ванная справа. Приведи в себя в порядок, — мне в лицо летит какая-то тряпка. Платье, — понимаю, успев его поймать на лету.

Неужели? Да? — все еще боюсь в это поверить.