Но, главное, пытка все-таки закончилась…

— В глаза, я сказал, — безжалостные пальцы надавили мне на скулы, заставляя снова распахнуть рот.

Что- то в его голосе подсказало мне, что лучше послушаться.

Вздрогнула, встретившись взглядом с почти черными, горящими, расширенными зрачками и одновременно с этим он снова протолкнул в меня свой член, до самого основания.

Захлебнулась, попыталась дернуться, но его рука, не обращая на меня никакого внимания, стала толкать меня, насаживая на член, еще сильнее.

— Да — прошла, кажется, целая вечность, в которой меня прожигал его сумасшедший взгляд, а комнату заполнили оглушительные хлипкие звуки.

Он захрипел и откинулся на подушку, мне в горло брызнула горячая жидкость, — обжигая, снова заставляя захлебываться, вызывая новые спазмы и слезы из глаз, перед которыми уже и так сверкали темные вспышки.

— Все глотай, — моя попытка отстраниться была пресечена еще одним рывком стальных рук на затылке.

Захлебываясь, я начала глотать, сама не веря, что этот ужас закончился. Сейчас… Сейчас я смогу с ним поговорить, все объяснить… А потом тщательно буду пытаться забыть об этом кошмаре. Надеюсь, он не станет вставать перед глазами каждый раз, когда ко мне будет приближаться мужчина…

Он вытаскивает свой орган из моего горла, и меня снова сжимает спазмом.

Но…

Ничего не заканчивается…

По-прежнему надавливая пальцами на мои скулы, водит головкой по губам, по кругу, придавливая их и слегка толкаясь внутрь, медленно выходя и проникая снова.

Губы уже начинают дрожать от напряжения, глаза закатываются, но я, собрав всю волю, послушно продолжаю смотреть в его совсем черные глаза.

С ужасом понимая, что, кажется, эти движения возбуждают его все больше.

Если раньше в глазах были искры, то теперь — просто угаран.

Глава 2

— Такая нежная, — хрипло бормочет он. — Втяни его в себя. Пососи.

Пытаюсь что-то промычать, но пальцы сильнее сдавливают мои скулы, заставляя слушаться через боль.

Втягиваю в себя его головку, дергаясь от еще больше помутневшего взгляда, прожигающего меня и от легкого хрипа, скорее похожего на рычание.

— Вот так, язычком еще поласкай, — хрипит мой мучитель и я, давясь слезами, слушаюсь, делая, что он говорит.

Боже, когда же этот член уже опадет окончательно? И он от меня отстанет?"

"Кажется, даже сил сейчас объясняться с ним не будет! Я только доползу до какой-нибудь выделенной мне в этом доме кровати и провалюсь в отключку. Или — меня все-таки отпустят? Только бы отпустили! Пусть даже ночью, пусть до моего дома отсюда пути пешком до рассвета, — ничего, как-нибудь доберусь!

— Ласкай, пока он не встанет, — развеивает мои надежды вот уже в который раз его хриплый голос.