Конечно, мы почти никогда не были втроем, всегда отправлялись на наши вылазки в больших и шумных компаниях, — все с теми же неизменными девицами, которых мне так и хотелось за шкирку оттащить от Кира.

Он защищал меня, иногда даже дрался, а еще — несколько раз нес на руках до самого дома, — в тот раз, когда Игорь уехал на всю ночь с какой-то блондинкой, с которой, как ни странно, ни меня, ни родителей потом так и не познакомил, — а ведь, судя по тому, как они целовались весь вечер на пляже у костра, — а его руки явно находились совсем не там, где им было бы положено в соответствии с приличиями, я не сомневалась в том, чем они уехали заниматься и в том, что у них все серьезно. Может, поругались по дороге, — но почему тогда Игоря не было да самого утра?

Тогда я подвернула ногу, и Кирилл, смеясь, просто забросил меня на плечо, как пушинку и нес до самых дверей, — а это, на секундочку, больше чем полтора часа дороги! Которые пролетели для меня, как один миг, и за которые я тихо млела, очень стараясь, чтобы Кир не заметил как у меня кружится голова… И, главное, — от чего…

И еще был один раз, когда Игорь столкнул меня в воду.

Мы просто дурачились, но это оказалось для меня так неожиданно, что я не успела среагировать и, бултыхнувшись, пошла ко дну. Воды тогда наглоталась, а он меня вытащил и сделал искусственное дыхание и понес на руках домой, матеря Игоря так, что я то и дело краснела. Сказал тогда, что не отдаст меня такому придурку, сам отнесет домой.

А я…

Я готова была еще десять раз утонуть, лишь бы снова почувствовать прикосновение его губ к своим, лишь бы он снова меня нес на руках, так нежно, так бережно прижимая к своей огромной груди…

Он снился мне по ночам, — и эти сны были совсем не целомудренными…

В них друг брата прижимал меня к себе по-настоящему, проводил ладонью по щеке, перемещаясь пальцами на губы…. Долго, до дрожи во всем теле гладили их, заставляя меня тихонько стонать, а после прижимался горячими губами, сжимая грудь, скользя руками ниже…

Я просыпалась вся пунцовая от стыда и возбуждения, с дрожью во всем теле и такая влажная между ног…

И после этих снов краснела, встретившись с Киром глазами, — как будто он мог о них узнать, понять, о чем я мечтаю, пусть даже в своих снах…"

"Мне казалось, что я для него — распахнута настежь. Что он знает обо мне все, — стоит ему только посмотреть на меня.

Но, увы. Кир совсем не разделял моих чувств.

И, кроме редких случаев, держался на расстоянии, а то и вовсе избегал меня.

Я для него была малявкой, всего лишь младшей сестричкой его друга.

Он никогда не видел во мне девушки и даже часто дразнил и задирался, как с мелочью.