Он снова садится на кровать и обхватывает голову руками. Нет, такое зрелище мое сердце не выдержит. Я подползаю, сажусь рядом, обнимаю его широкие плечи.

Какое-то время Роберт не реагирует, затем расслабляет мышцы и пускает меня в свои объятья.

Мы крепко обнимаемся. Чувствую каждой клеткой тела, какая между нами настоящая близость. Такое не создать искусственно. Я его люблю. И он точно любит меня, чего бы он ни напридумывал себе.

Я начинаю говорить:

— Не надо из-за одной ошибки перечёркивать любовь. Все эти месяцы нам же было хорошо! Я знаю, что ты меня любишь, и я тебя люблю.

Роберт молчит.

Я прошу его:

— Пожалуйста, расскажи мне, что случилось? Почему ты думаешь, что не умеешь любить?

Снова молчит.

— Это связано с твоим отцом?

Роберт отстраняется. Но берет мою руку в свою. И гладит по линиям ладони.

— Хочешь послушать мою историю? — грустно спрашивает.

Я киваю.

И он рассказывает.

Глава 36

Роберт говорит спокойным ровным тоном.

— Меня воспитывал фактически отец. Человек, которому нужно было лечение. Я так сейчас думаю.

Тяжело дышит, продолжает:

— Все мое детство я видел, как отец получает удовольствие оттого, что бьет и связывает женщин. Они были для него товаром или игрушкой. Он учил меня относиться к ним так же. Иногда прямо посреди нашей гостиной была девушка, закованная в цепи. Иногда все происходило в его особой комнате.

Я думал, что это нормально, что так у всех происходит. Собственно, и моя мама тоже не обращала на это внимания.

Его любовницы приходили, какое-то время жили у нас дома и уходили. А жизнь текла обычным чередом.

Но однажды я увидел, как отец бьет мать. И не ради удовольствия, а просто потому, что разозлился. Я стал случайным свидетелем их ссоры. Мама плакала и просила прекратить. Я первый раз видел женщину, которой не нравились папины методы. Мне было лет шесть. Не помню, что я сказал, но отец предложил получать наказание за мать, и стал приходить наказывать меня, каждый раз когда они ругались.

Роберт замолчано, я глажу его рукой по спине. Снова начинает говорить:

— Мать никогда не заступалась за меня, приняла все как данность. Сейчас мне кажется, что у неё была депрессия, ей самой нужна была помощь. Ей на все было наплевать.

Через два года она заболела гриппом и умерла в больнице. Отец особо не горевал. После ее смерти он перестал меня наказывать, зато стал водить в свою комнату и демонстрировал разные приспособления, показывал видео. Как лучше связывать, сколько нужно бить.

Я ни на секунду тогда не сомневался, что отец может быть каким-то не таким. Он управлял огромной компанией, был уважаемым человеком. И то, что происходило у нас дома. Я думал, это обычно.

— И когда ты перестал так думать? — нетерпеливо перебиваю.

— Отец внезапно сильно изменился.