Как бы мне не хотелось отчитать Сашу за ее неожиданный перфоманс, меня вполне устраивало наше с Алисой положение. Чувствовать вес ее хрупкого тела на своем, было так приятно.

— Нам нужно подняться и проверить, не ушибся ли ты.

— Куда важнее, не пострадала ли ты.

— Моей подушкой безопасности был ты. Хоть у тебя и стальное тело, все же, падать на него намного приятнее, чем на холодный твердый лед.

Я приподнял голову, чтобы мне было удобнее видеть лицо Алисы.

— Ты считаешь мое тело приятным?

Она очаровательно закатила глаза.

— Ты опять все перевираешь, как тебе удобно.

Я подмигнул ей, а Алиса сделала то, чего я от нее ожидал меньше всего, наклонилась к моему лицо и ее губы прижались к моим. Это было всего лишь робкое секундное касание, но этого было достаточно, чтобы я захотел поцеловать ее по-настоящему.

— Значит ли это, что я снова могу тебя целовать?

— Снова? — щеки Алисы приобрели почти ярко-красный цвет и я точно знал, что это не от холода.

— Ты просила меня не целовать тебя, — напомнил я ей."

"Ее и без того большие серые глаза стали куда шире от удивления, а губы приоткрылись. Она и в самом деле забыла об этом.

— О, — она сглотнула. — Я думала, может ты просто не хотел меня целовать.

Я хотел рассмеяться, потому что для меня это было сущим бредом. Я, определенно точно хотел ее поцеловать. Вчера вечером, когда она готовилась к экзамену в моей квартире, выглядя при этом такой умиротворенной. Я не мог поверить в то, что она там, со мной. Сегодня, по меньшей мере каждый раз, когда она смущалась, мне хотелось осыпать ее щеки и губы поцелуями, просто чтобы видеть, как она смущается от этого еще сильнее. Но я не рассмеялся, потому что для Алисы это не было бредом.

Она действительно так думала и я не хотел, чтобы она чувствовала себя пристыженной за свои мысли.

— Мне всегда хочется тебя целовать, лисичка, — я погладил ее по щеке большим пальцем. — Я просто старался уважать твои границы. Но теперь, когда я знаю, чего ты хочешь, я подарю тебе все свои поцелуи. И украду все твои.

Это прозвучало так сентиментально и так искренне, что я сам поразился тому, что так умею. Я не часто делился своими чувствами с кем бы то ни было, либо конвертировал их в юмор. Но я просто знал, что если хочу, чтобы у нас с Алисой все получилось, я должен быть с ней искренен.

И именно поэтому я должен рассказать ей про Анну Михайловну.

— У вас все хорошо? — подкатил к нам Светлый. — Лисси, ты цела?

Плакса отвела от меня взгляд, и, подняв голову, протянула своему брату руку, чтобы он помог ей подняться.

Когда Алиса стояла на ногах, я встал со льда. Под левой лопаткой немного ныло, но ничего серьезного, обычный ушиб.

— Вы не нашли лучшего места для воркования, чем лед? — спросил Марк, заботливо оттягивая толстовку Алисы вниз.