Я всеми силами стараюсь засунуть эти непонятные чувства куда подальше, но стоит ему оказаться рядом, как я снова в них окунаюсь.

Я не совсем в них разобралась. У меня нет точного определения тому, что я чувствую. Но, каждый раз, когда он рядом, я будто расслабляюсь. Мне не нужно с ним сдерживать себя в шутках. Я не боюсь казаться смешной или глупой, даже если он надо мной из-за этого посмеется. А он точно не упустит этой возможности. С ним легко. Я еще не разобралась с тем, что это для меня значит и хочу ли я вообще делать что-то с этими чувствами, но мне и не нужно делать это прямо сейчас.

Как говорит мама, куда бы ты не торопился, все произойдет ровно тогда, когда ты будешь к этому готов. Возможно только сейчас я действительно поняла, что она имела ввиду."

"— Ты долго молчишь, — позвал меня Марик. — Я начинаю воспринимать твое молчание, как хороший знак.

— Возможно, в этот раз я уеду вместе с тобой, — я пожала плечами. — Эта идея не кажется мне такой уж дурацкой.

— Я пока не буду сейчас сильно радоваться, — Марик улыбнулся. — Но я рад, что ты уже не относишься к отъезду так категорично.

Я послала ему ответную улыбку.

Мне не хватало моего брата. С момента его возращения, мы вместе проводили много времени, но я ни разу не решилась спросить его о том, что меня беспокоило, пока мы были вдали друг от друга.

— Марик, — позвала я брата.

— Мм?

— У тебя была девушка там, в Москве?

Личная жизнь — это то, о чем Марик никогда не упоминал, вернувшись домой. Он и раньше не откровенничал со мной об этом, но, когда мы жили вместе, этого и не нужно было. Я сама видела, как девочки хлопали ему глазками и всячески пытались привлечь внимание. Он выкручивал свое обаяние на максимум, но серьезных отношений у него никогда не было.

Он всецело был поглощен хоккеем. Но, я не могу отделаться от ощущения, что чего-то он мне сейчас не рассказывает.

— И не одна, — Марик подмигнул мне.

— Выпендрежник. Я имею ввиду, ты был влюблен?

— О, нет, только не эти девчачьи разговоры, — братец театрально схватился за сердце. — Я не прихватил с собой бантики.

Если бы у меня под рукой что-нибудь лежало тяжелее бумажного листка, я бы обязательно запулила этим в своего брата, за его кривляния.

— Марк, я серьезно. Раньше мы друг от друга ничего не скрывали.

Марик поставил последний стул и, сев на него, развернулся в мою сторону, словив мой взгляд.

— Окей, давай серьезно, — скрестив руки на груди, он уставился на меня. — Тебе интересно, был ли я влюблен?

Я не понимала, разозлился ли Марк или снова кривляется.

— Интересно. Но я не хочу, чтобы ты мне это говорил, потому что я тебя вынудила, а потому что сам этого хочешь.

— В этом все и дело, Лисси, — я не хочу. Конечно, если тебе это так нужно, я расскажу тебе, но это не сделает нас ближе. Скорее наоборот.