— Если это из-за того, что я взяла твой телефон, то мне очень жаль, я больше не буду…

— Нет, перестань, Марина, — я злился из-за того, что она трогала мою личную вещь не спросив, но сейчас был не подходящий момент для нотаций. — Я давно хотел тебе это сказать. Но я — трус. Оттягивал этот момент до последнего и теперь посмотри, во что это превратилось. Все должно было быть не так.

— А как? — полушепотом спросила Марина.

— Я бы рассказал тебе о том, какая ты замечательная девушка. Как ты умеешь заботиться о других, любить и прощать. Сказал бы, как повезет тому мужчине, которого ты полюбишь, — я говорил это искренне.

— Но я уже полюбила тебя, — слезы, скопившиеся в уголках ее глаз, плавно заскользили вниз по ее щекам, оставляя за собой влажные дорожки.

— И мне очень в этом повезло, — я старался говорить так мягко, как умел. — Но я не могу дать тебе того же. Я не тот человек, который сделает тебя счастливой.

Плечи Марины дрожали от беззвучных слез. Я хотел ее как-то утешить, забрать часть ее боли себе. Она не была для меня чужим человеком и мысль о том, что виновник ее слез — я, заставляла себя ненавидеть еще больше.

— Это из-за нее? — все также шепотом, спросила Марина."

"— Нет, — я сразу понял, что она имеет ввиду Алису. — У меня с ней никогда ничего не было. Я хотел полюбить тебя, но у меня не получилось. Возможно, я просто не умею этого делать.

Марина взяла салфетку и аккуратно начала убирать следы слез со своего лица. Она промокнула уголки глаз, стараясь не размазать косметику. Я молча смотрел на то, как она приводит себя в порядок и пытается успокоиться.

— Я думала, ты позвал меня сегодня в ресторан, потому что наконец решился съехаться, — она прикусила губу. — Но я ни за что в жизни не предположила, что ты скажешь о том, что никогда меня не любил.

Я чувствовал себя последним мудаком. Я вел себя, как мудак в отношении Марины. Даже сейчас сделал ей больно. Ведь я мог соврать, сказать, что мы друг другу не подходим, что разлюбил ее. Но вместо этого я сказал правду. Что так и не смог ее полюбить. А она все это время думала, что это не так. Ведь я никогда не говорил ей о своих чувствах, позволяя все додумывать самой.

— Мне очень жаль, — все, что я смог ей сказать.

— Мне тоже, — Марина взяла свою маленькую сумочку и встала из-за стола. — Я пойду.

Я не стал ее останавливать. Просто продолжил сидеть и ничего не делать. То же самое ничего, что и всегда делал для Марины в отношениях. Я не заслуживал того, что она мне давала. Но был слишком эгоистичен, чтобы от нее отказаться. Если карма, в которую верит моя мать, действительно существует, то я обречен до конца своей жизни расплачиваться за всю боль, что причинил Марине.