Роман заурчал и, не открывая глаз, пошарил рукой по кровати. Никого. Недовольно открыл глаза:

— Ксюша! Где ты там? — позвал он в пустоту съемной квартиры. Тишина.

Мужчина встал с кровати и открыл дверь в ванную. В душу медленно вползало ощущуение обмана и глубокого разочарования. Здесь тоже её нет. Пара длинных волос на расчёске и золотая серёжка в сливе — вот и всё, что осталось от женщины-мечты.

Он поднял украшение и, оглушённый, повертел в руках. Чувство непрошенной горечи наполнило сердце. Добро пожаловать в реальность, Рома. А то что-то ты размечтался…

Ювелирка была дорогая, от Cartier. Среднестатистическому гражданину она не по карману. С кем же ты, Литвин, провел незабываемую ночь? С какой-нибудь слабой на передок женой или любовницей богатого папика? Но у неё точно не было обручального кольца, а на накачанных силиконом и ботоксом охотниц на богатых мужчин за годы жизни у Романа выработался стойкий иммунитет. Да и не ушла бы такая утром, не попрощавшись, ни за какие коврижки. У них тоже нюх на обеспеченных мужчин.

Он вернулся в спальню и оглушённо присел на кровать. Взгляд упал на журнальный столик. Рядом с открытой бутылкой шампанского, фруктами и фужерами лежали, небрежно брошенные, две пятитысячные купюры. В лёгком ступоре мужчина повертел их в руках.

Вот оно значит как… Вот она, цена твоему искреннему порыву… В груди заклокотала неуправляемая ярость. Ему, непрошибаемому Роману Литвину, известному московскому адвокату, владельцу крупной юридической фирмы какая-то баба заплатила десять тысяч рублей за ночь любви, как какому-нибудь мальчику по вызову? Просто купила, использовала и бросила, словно ненужную вещь. Полностью размазала его самомнение. ТАК его никто ещё не оскорблял… А он-то, идиот, решил, что встретил, наконец, свою половинку…

В порыве злости Роман со всей силы ударил по столу. Шампанское и фрукты с грохотом полетели на пол. С хрустальным звоном приземлились на ламинат ни в чем не повинные фужеры. А мужчина, не помня себя, продолжал громить окружающий интерьер. Остановился от ощущения теплой влаги в ладони правой руки. С удивлением посмотрел на алые капли, гроздьями падающие на пол. Боли он не ощущал. Однако, вид крови отрезвил его. Роман открыл кран и подставил руку под холодную воду. Порез был глубоким, до кости. Мужчина как мог замотал ладонь в чистое полотенце и взял в руки мобильник.

— Юра, привет.

— Привет, брат, коль не шутишь. Что заставило тебя вспомнить о моей скромной персоне в 8 утра субботы?

— Я тут порезался сильно. Есть кто-нибудь толковый меня подлатать? А то, боюсь, швы накладывать нужно.

— Так хорошо гульнул?

— Отвратительно. Нет в жизни счастья, один обман. Не по телефону.

— Тебе будет оказана великая честь.