Хоть это и не залатает огромную дыру в сердце…

Ксения открыла календарь в телефоне. Три дня. Вместе быть им осталось всего три дня. Она готова была поклясться, что в голове слышится мерное щёлканье метронома. Ксюша выдавила из блистера две успокаивающих таблетки, вздохнула, окинула себя взглядом в зеркале и пошла в комнаты. Роман не должен ни о чём узнать. Иначе, все её жертвы будут бесполезны.

***

Три дня спустя.

На негнущихся ногах Ксения подошла к двери и остановилась. Хотелось рыдать в голос и рвать на себе волосы. Нет, у неё не хватит сил. Она не сможет. Это равносильно тому, чтобы наживую отрезать себе руку или ногу. Тупым ножом и медленно.

Давай, Ксеня, надо. Это безумно больно, но ещё больнее стоять на кладбище у свежего холмика, понимая, что он появился и по твоей вине тоже. Перед глазами живо встало маленькое оранжевое пятно от лазерного прицела у него на лбу. Да и детей ты больше никогда не увидишь…

А может, уйти не прощаясь? Исчезнуть. Просто испариться из его жизни. Улететь на другой конец мира и отключить телефон ничего не объясняя… Нет. Тогда он не успокоится. Будет искать. Вляпается во что-нибудь ещё…

Здесь нужно по-другому. Резануть по живому. Одним махом разорвать связь. Причинить боль. Острую. Невыносимую. Чтобы больше не захотел видеть. Никогда. Сам пожелал забыть, навсегда вычеркнуть из жизни. И она сделает это. Собственноручно. В клочки растерзав сердце. Себе и ему.

Только бы получилось правдоподобно. Только бы не кинуться ему на грудь, не вывалить всё, не забиться в истерике… Нет. Нельзя так рисковать. Они абсолютно не готовы. А Алексей готов. В понедельник Роман пойдет на работу и роковой выстрел может прогреметь в любую секунду. Никакая охрана не поможет.

Она разберётся с Тихоновым сама. Позже. Пока не знает как, но обязательно разберётся. А сейчас нужно отвести удар от близкого человека. Пусть даже такой ценой.

Дышим ровно. Входим в образ холодной суки, которой абсолютно наплевать на чужие чувства. Сделав глубокий вдох, Ксения взялась за ручку двери. Прости меня, любимый… Так надо.

В квартире пахло едой. Жареной рыбой. Роман появился из кухни в футболке и шортах с кулинарной лопаткой в руках. Такой родной и домашний… Хочется обнять и раствориться. И ни о чём не думать… А не вот так…

— Привет, моя суровая принцесса! — он, не касаясь ладонями, чтобы не испачкать, обнял её и чмокнул в щёку. Потёрся слегка не бритой щекой, оставляя на коже свой запах, — Я тут форельку пожарил, как ты любишь. И салатик настрогал. Иди, мой руки и переодевайся, садись ужинать. Устала?

Ксения выпрямила спину и прошла на кухню. Подошла к окну и затравленно осмотрелась. Протолкнула через гортань комок ваты, мешающий дышать. Если бы можно было отрезать себе язык, она бы это сделала.