Может, спрятать его тогда как-то иначе?

Гладилин даже хмыкнул.

Ветками закидать, да?

А если... улететь на нем?

Последний вариант, хотя и был реален, но категорически не годился: Гладилин не умел летать.

Какое-то время он постоял на пустынной поляне, оглядываясь по сторонам и невольно пригибаясь. Никто и никогда не учил его основам выживания в дремучем лесу. Какие грибы можно есть, а какие тоже можно, но только один раз? С мухомором бы он не ошибся, но вот с остальными – беда. Как подбить тетерева, как отбиваться от волков? Какие змеи ядовитые, а какие – не очень? И – главное – как отбиваться от местного люда, особливо охотников? Какие травы лекарственные? Как вообще ориентироваться на местности – по мху, ветвям, годовым кольцам?

Ни в чем из этого Гладилин ни черта не смыслил. Он общался лишь с особыми существами животного мира – двуногими; коллеги были в известном смысле приличные люди, хоть и сволочь на сволочи, а вот иные – нет... Он и сам в итоге оказался не очень приличной особью.

И который, интересно, теперь час?

День в разгаре.

Идти, скорее всего, придется лесом, который, слава богу, достаточно густой.

Плюс еще эта дрянь за плечами, в рюкзачке...

В часовне, где они с Клаусом Ваффензее удерживали детей-заложников, немчура кое-что рассказал про содержимое контейнера. Внутри первого находился десяток других, которым ничего не сделали ни вода, ни война. Футляры развинчивались, изнутри осторожно выглядывали ампулы.

Немец предупредил, что это страшная сила.

Неимоверная.

Особенные микробы, подвергнутые воздействию гамма-облучения и выведенные методом многих проб и ошибок. За эту хреновину любое государство...

В этом усматривалась горькая ирония судьбы.

В руках у капитана оказалось несметное богатство, но он не имел возможности распорядиться им по своему усмотрению. Он был по-прежнему нищ и вдобавок пребывал в смертельной опасности.

...У них с Ваффензее не было времени на долгие разговоры.

Почему эта дрянь столько лет пролежала в озере?

Почему ее вообще утопили со всей этой прелестью?

Почему спохватились теперь?

Неужели нельзя было достать по-тихому?

Но главное... главного вопроса Гладилин тогда задать не сумел.

Он угадывал шкурой, что ему предназначена некая миссия, причем речь идет о чем-то таком, что не связано напрямую с бактериологическим оружием.

И вот теперь он хребтом ощущал смерть, пристально смотревшую ему в межлопаточное пространство. Смерть как таковую, саму по себе, абстрактную, а не какой-нибудь конкретный заряд из наведенного оружейного ствола.

Гладилин отчаянно боялся споткнуться. Он боялся этого больше, чем выстрела. Про выстрел ты, в сущности, знаешь все, а вот про биохимию каких-то еще невиданных в мире тварей – ровным счетом ничего.