Когда «Сирены» добрались до базы на рю Риволи, Герман Миллер уже был полностью в курсе событий, развернувшихся в апартаментах израильтян. Фон Кирстов, говоривший с ним, был вне себя, поминутно отвлекался и орал на моссадовцев, указывая на погибших товарищей. Миллер слышал, как израильтяне не менее бурно огрызались в ответ, вполне справедливо обвиняя немцев как зачинщиков бойни. Он понял, что на него ложится основная доля ответственности. С доктором здорово прокололись – теперь было важно не проколоться с трофеями, какими бы они ни были. При израильтянах, по словам Фридриха фон Кирстова, не было ничего напоминающего таковые – наверняка он не знал, конечно; кто-то из моссадовцев мог отправиться в другое место, немцам не известное, и там предъявить добычу. Но сохранялась вероятность того, что в этот раз русским повезло больше.

Миллер давно уже принял решение не проникать в квартиру вперед «Сирен» и действовать, когда они соберутся внутри.

Русских лучше обезвредить снаружи.

Нейтрализовать чуткого Флинта возможности не было, и Миллер отчаянно нервничал, когда его спецы подводили к вентиляции газ. В вентиляционном ходе могло скрываться что угодно. Действовать с крыши было опасно; пришлось пробираться в подвал, да еще через канализацию – удовольствие еще то, да и там никто не был застрахован от случайностей.

Хорошо, что все удалось устроить еще до прибытия «Сирен». Руководство оперативно проанализировало информацию о событиях на острове Коневец и сочло высоко вероятным появление русского спецназа на берегах Сены. Газ подвели ко всем российским конспиративным квартирам, какие только были известны германской разведке.

Конечно, пострадают и жильцы нижних этажей, но тут уже ничего не поделаешь. Миллер искренне надеялся, что к моменту утраты сознания никто из этих жильцов не будет иметь дела с огнем. Усыпляющая отрава, естественно, не взорвется, но вполне возможен обычный пожар.

Если все пройдет гладко, никакого штурма не будет. Двух человек будет достаточно, чтобы войти в штаб-квартиру и спокойно изъять все, что представит интерес.

Но совсем гладко, увы, не получилось...

* * *Посейдон, когда отряд вернулся в квартиру, выставил часовых – Сильвера и Медузу. Он поставил их перед входной дверью, на лестничной площадке.

Для случайных любопытных эта молодая пара должна была предстать влюбленными обормотами в состоянии легкого подпития. Обормоты будут сидеть на ступеньках, курить и посасывать дешевое вино из тетрапака. Гражданское платье, в которое «Сирены» одевались на выход, вполне соответствовало такому имиджу.