У него не было никаких оснований доверять избавителю, хотя он прекрасно понимал, что в доме, куда его доставили страшные мордовороты в масках, ему пришлось бы намного хуже.

Последним, о чем подумал Герхард Розенштейн, стала отчаянная мысль: это не Валентино. Если забыть о лице, то перед акустиком был человек в полном расцвете сил. И доказательство тому было предъявлено немедленно.

Два вытянутых пальца, совсем не старческих, вонзились ему в глаза. Аристократические перчатки мгновенно пропитались кровью. Розенштейн дико вскрикнул, отшатнулся и закрыл лицо ладонями. Он чуть выпрямился, и Гладилин ударил его ногой в живот. Герхард вылетел на тротуар, опрокинулся навзничь; капитан прыгнул, оседлал его и несколько раз что было силы приложил головой об асфальт. Хрустнула кость; в тускловатом свете фонаря кровь выглядела похожей на мазут.

Капитан торопливо обыскал труп: к своему великому удовольствию, он наткнулся на кобуру с револьвером магнум, к которому прилагались две запасные обоймы. Забрал документы, хоть и не видел в этом большой для себя пользы. Денег нашлось немного, около двухсот евро, но и это показалось неимущему Гладилину несметным богатством. Он вытер со лба пот и взглянул на перчатку: та заметно потемнела. Еще и грим, надо же!

Перчаток он решил не снимать, пусть они и в крови. Ему не хотелось оставлять отпечатки. Но вот от грима следовало по возможности избавиться."

"Тело Розенштейна Гладилин оттащил в какой-то закуток, где оно не сразу бросалось в глаза, – во всяком случае глубокой ночью. Вернулся обратно в машину, мотор негромко рокотал. Спасибо немцу – не стал выключать... «Шевроле» рванулся и углубился в лабиринт мелких улочек, долго петлял, пока Гладилин не нашел место, показавшееся ему сравнительно безопасным.

Капитан пошарил в бардачке и, к своей великой радости, нашел бутылку с минеральной водой. Теперь он мог умыться. Процедура заняла несколько минут; к ее завершению из зеркальца на Гладилина смотрел уже не старик, а просто увечный, уродливый тип неопределенного возраста.

Слава Богу, зубы были на месте. Могли бы и остаться в стакане плавать.

А вот с голосом беда...

Гладилин в бешенстве ударил кулаком по приборной панели. Сволочи! Кем бы они ни были, он до них доберется...

Теперь он, крути не крути, вольный человек, гражданин мира. Он абсолютно свободен и может идти куда вздумается. Узнать его при встрече практически невозможно.

Он, как сказал классик, вооружен. И очень, хочется верить, опасен.

Гладилин оставил «Шевроле» на произвол судьбы и вскоре растворился в многолюдье Латинского квартала.

Глава двадцать восьмая

НЕЖЕНСКОЕ ДЕЛО

Посейдон не зря задержался на побережье ради ознакомления с документами.

Он лишился их через полтора часа.