По сути, никакую операцию противника он не сорвал! Очень вероятно, что Гладилин в итоге придет как раз к тем самым людям, которые и привлекли его к участию во всем этом деле. И груз попадет-таки к заказчикам.

Ну а если нет, то может выйти еще хуже!

Если в контейнере хранилась какая-то убийственная дрянь, то не так уж трудно разыскать лихих людей, готовых заплатить за нее серьезные деньги. И тут первыми приходят на ум радикальные исламисты. В этом случае даже не придется сваливать за бугор.

А еще интереснее будет, если этот псих лишится остатков рассудка и... просто потеряет рюкзак.

– ...Навряд ли будет интереснее, – неожиданно послышалось из-за перекладины стола.

Посейдон был так расстроен, что не заметил, как произнес последнюю фразу вслух. Его пригласили садиться; он присел, воцарилось тягостное молчание.

Немного погодя, хозяин кабинета, вздохнув, принялся щелкать зажигалкой. Синеватое пламя исправно высовывалось услужливым язычком: туда, обратно, туда и снова обратно...

– Что можете добавить, Каретников? – с обманчивой доброжелательностью осведомился этот солидный, в почтенных годах мужчина.

– Мне нечего добавить, товарищ генерал-майор. Кругом моя вина, и я готов понести всю тяжесть ответственности. А мои люди – не виноваты!

– Ну да, конечно. Двое дали себя подстрелить, один подставился под удар... четвертый... – генерал-майор Клюнтин безнадежно махнул рукой. – Я никак не пойму, в чем дело. Вы же лучшие. И как вообще можно было расслабиться до такой степени?!

– Не могу знать.

Говорить о том, что никто из «Сирен» расслабляться не думал, было абсолютно бесполезно.

– Я понимаю, что это не Сомали и не Красное море. Внутреннее озеро, мирный остров, монастырь. Благодать особая на вас сошла, что ли?

– Никак нет. Скорее, наоборот.

Каретников вдруг задумался.

Вековая история острова могла таить в себе что-то... он пошевелил пальцами. Мистическое, что ли. Было бы странно, если все эти намоленные лики, небесные покровители отступились от паствы и не оказывали ей никакой поддержки. Но это счет на столетия, а у них – на секунду. Но опять же – существует и невидимое зло, которое он ощутил еще в придонных водах; оно неуклонно следовало за катером по пятам, а после вдруг будто рвануло ввысь, устремившись к вертолету с беглым капитаном-предателем на борту.

Он помотал головой, отгоняя наваждение. Так, того и гляди, сам в монахи запишешься. В сруб какой-нибудь отправишься или скит.

А что?

Туда ему и дорога.

Примет постриг и будет до скончания дней отмаливать грехи.

Генерал встал, погремел ключами, отомкнул сейф. Плеснул коньяка и выпил, не садясь. Каретникову не предложил – тот и не рассчитывал, да, впрочем, не слишком-то и хотел.

Посейдон угрюмо рассматривал свои ногти.