Дрейк судорожно обхватил талию и вжал меня в свое тело так, что я мигом ощутила недвусмысленную твердость, упиравшуюся мне в живот. Оказывается, меня уже полностью раздели сверху, и преградой между мной и обнаженным мужским торсом оставалось только бюстье.

- Амиэль, что ты творишь?

- Я хочу тебя, - и тут же удивленно прикрыла рот рукой. Это я сама только что сказала?

К щекам прилил жар. Некромант глубоко вздохнул и ослабил хватку, но лишь для того, чтобы избавить меня от последней преграды. Когда бюст оказался на свободе, меня вновь впечатали в себя.

Грудь закололо миллионом тонких иголочек, соски от соприкосновения с мужским телом напряглись, и нежное трение об обнаженную кожу отдавалось искрами удовольствия, опускавшимися прямиком вниз. Стоять, опустив руки по бокам, было неудобно, поэтому я обхватила Дрейка за талию. И все еще ощущала, как подрагивающее мужское достоинство упирается в живот, который тоже начал наливаться сладкой тяжестью.

- Посмотри на свою спину, - прохрипел некромант.

Пришлось извернуться, чуть отстранившись, хотя желание было только одно — прижаться еще крепче и слиться воедино, забыв обо всех условностях общества.

Сила внутри бунтовала, требуя соединения именно с этим мужчиной.

- Не могу сосредоточиться, ничего не вижу, кроме огромного размера… - парень хмыкнул. - Метки, я имею в виду.

- Боги, да и бездна с ней! Потом разберемся.

Он схватил меня на руки, бросил на кровать и накрыл собой, впиваясь в губы сладким поцелуем, от которого токи удовольствия разнеслись по всему телу. Почти не прерывая поцелуя, он избавил меня от брюк и нижнего белья, погладил внутреннюю сторону бедер, нырнув ладонью к теплому лону.

Затем разделся сам и вновь начал покрывать жадными влажными поцелуями все тело. Было в этом действе нечто животное и одновременно утонченное. Мужской язык проходился от низа живота, между грудей и до самого чувствительного места на шее, заставляя выгибаться навстречу.

Дрейк обводил языком вокруг каждое нежное полушарие, затем влажно проводил по напряженным соскам и со смаком засасывал их в рот. А я жадно притягивала его голову еще ближе. Из самой глубины моего существа вырывались сладострастные стоны, почти хрипы, потому что воздуха не хватало.

Для меня все это было новым, никогда не думала, что близость может быть такой… такой непристойной… и такой естественной. Ведь совершенно естественно желать прикасаться к тому, кто дарит такое наслаждение, и дарить удовольствие в ответ."

"Мои руки не были столь опытными, но я пыталась дотронуться до него везде и чувствовала, что Дрейку нравятся прикосновения, которые из робких становились все более уверенными.