— Пусть он считает меня глупой, я улыбнулась, вдруг понимая, что мне доставляет какое-то нездоровое удовольствие его дразнить. — Ей нравятся всякие женские штучки. Она вообще такая девочка-девочка. Бантики, бабочки, цветочки…

— И наклейки, — закончил за меня Север.

Я хмыкнула.

— Понял, значит.

— А ты сомневалась?

Дождь снова принялся барабанить по крыше, но мне уже не было страшно. Глаза начали закрываться. Устроившись поудобнее между твердым подлокотником и таким же твердым, но удивительно теплым мужским плечом, пока не передумала, я выдала на одном дыхании:

— Север, верни пожалуйста Пашку.

Я знала, что хожу по натянутому канату. У Севера триггер на обладателей черных карточек. Я поняла это еще в тот день, когда Макс произнес: «С ними он разбирается исключительно сам». Но ведь Пашка действительно неплохой парень. Оступился. С кем не бывает?

— Солнцева, ты и так должна мне новую кровать, две тумбы и ковер. Хочешь, чтоб твой долг стал еще больше?

— Я могу быть полезна. Ты же знаешь.

— Зачем это тебе? — вдруг совершенно серьезно спросил он. От голоса снова повеяло льдом. Я вспомнила его глаза в тот момент, когда он говорил о тех, кто распространял наркотики и поежилась.

— Зачем возишься с ним, будто своих проблем мало?

Невольно вырвалось:

— Беру пример с тебя.

Тяжело выдохнув, он закрыл глаза рукой. С минуту молчал, а потом произнес:

— Ладно, минус кровать.

А потом приказал спать.

«Это был странный день», — мелькнула последняя мысль, перед тем, как я закрыла глаза и обессиленно провалилась в сон.

Что-то жужжало. Раздражая назойливой мухой.

В комнате было темно. Я даже не поняла спросонья, спала ли вообще, но, бросив взгляд на часы над телевизором, поняла, что уже восемь утра.

Одеяло, свернутое под щекой, приятно пахло и только, когда я приподнялась, открыв глаза, поняла, что лежала не на одеяле вовсе. Даже в темноте я смогла различить широкие плечи, ворот майки, из-под которого выглядывала серебряная цепочка и несколько небольших шрамов на ключице. Взгляд поднялся выше: светлые волосы разметались по диванной подушке, да и вообще угол, под которым лежала голова казался настолько неудобным, что я побоялась, после подобной ночевки, бедолага Северов вообще не сможет ее повернуть.

Он спал и кажется не догадывался, что я всю ночь пускала слюни на его плечо.

"

"«Вот же черт», — пронеслась в голове первая мысль. Отпрянув, я натянула одеяло до самого подбородка. А настойчивый звук, что разбудил меня оказался ничем иным, как телефоном Севера, лежащим на столе и мигающим словом «Отец».

Виктор зашевелился, потирая сонное лицо ладонями, и краем глаза огладывая меня. Словно пытаясь убедиться, все ли со мной в порядке.

— Не делай такое лицо, словно это я виноват, что мы проснулись в одной постели, — пробурчал он.