Пропитанной антисептиком ватой она прикоснулась к разбитой коже. Аккуратно. Молча. С абсолютно непроницаемым лицом, словно делала это минимум в сотый раз. И хотелось спросить: какого черта, Адель? Что в тебе такого, что меня так кроет?

— Ты же знаешь, это неправильно, — она покачала головой, пока мой взгляд застыл на ее губах. Но словно вор, пойманный на месте преступления, я одернул себя, утыкаясь обратно в стыки кафельной плитки.

«Какой же ты мудак, Уваров! Ведь он твой лучший друг».

— Я не знаю, что с тобой происходит, и скорее всего ты мне не скажешь…

Раздражение снова начало заполнять меня. Пора с этим заканчивать.

— Ты права, не скажу.

Адель удрученно покачала головой.

— Почему нет?

— Потому что нет.

Мой тон звучал жестко. С другой стороны, если обидится и уйдет, мне же будет проще.

Чёрт! Ненавижу!

— Я итак постоянно терплю здесь твоё присутвие, хотя это наша комната. А теперь ты ещё и мораль почитать мне решила? Так что проваливай ладно, пока я не наговорил похуже чего.

Её глаза заблестели, вот только не от радости. Не удивительно. Все знали, Уваров — неадекват, который уже на первом курсе со всеми кем только можно передрался. Разве это сюрприз для тебя, Адель?

— Знаешь ли, это немного обидно после всего, что между нами было.

В том то и дело, что ничего не было. И не будет. Чем быстрее я смирюсь с положением вещей, тем будет лучше для меня же.

— Мне не нужна твоя помощь, — произнес я и чуть подтолкнул, вынуждая сделать шаг назад. — Иди, — вытолкал наружу и захлопнул дверь перед ее носом.

Вот и все!

Я поднял взгляд на свои синяки в зеркало, чтобы успокоиться. Только собственное отражение еще сильнее приводило в бешенство. Особенно левая сторона. Где вместо глаза зияла пустота. Опустил взгляд на собственные очки, сжал в кулак и швырнул в противоположную стену. Они разлетелись на несколько частей.

Сделал вдох, выдох. Ещё один вдох!

Ругнувшись, собрал осколки, выбросил в урну. Все равно знал, от реальности не скрыться. А в ящике у кровати у меня лежат еще двое таких же, разве что в другой оправе.

— Смирись. Это еще одна причина, почему тебе с такими девушками ничего не светит! — произнес сам себе, схватил куртку, и открыл дверь. На пороге, ровно там же, где я ее и оставил, стояла Адель.

В ее глазах блестели слезы. Не говоря ни слова, она замерла, вцепившись в край рубашки. Одна капля скользнула по её щеке. И этот беззащитный жест крошеным стеклом проехался по грудине.

Девушка вздохнула, шагнув в мои объятья, и положила голову на плечо, прижавшись так, как умеет делать только она. Словно так правильно, так положено.

— Тони, скажи, что мы же все еще друзья? — тихо прошептала она, замерев в ожидании.

Я обнял ее крепче, уткнувшись носом в волосы. Так мы и стояли. В тишине. Вдвоем.