— Там были имена?

Антон, закончив, достал из кармана серебристый кастет, обошел по дуге Севера и встал у допрашиваемого за спиной. Тот резко обернулся, а потом выкрикнул:

— Нет. Они писали с закрытых страниц. Я покажу, покажу. Отпустите только.

— Боже, что они с ним будут делать? — прошептала я, спрашивая себя саму, но Макс услышал.

— Тон не станет вмешиваться, — наклонившись, шепнул он. — Когда дело доходит до черных карточек, с ними беседует Север сам. Всегда. Это закон.

— А чего он стоит там тогда?

Макс пожал плечами.

— Держать наверное собирается?

Я почувствовала, как съеденный утром завтрак просится обратно.

— Макс, мне нужно на воздух, — прошептала я, но раздался новый вопрос, и я едва не подскочила.

— Какую роль выполнял Ломовой?"

"Ладони намокли. Я вся превратилась в слух, потому что от ответа вполне возможно зависела дальнейшая жизнь моего друга. Боже, пожалуйста, пусть он скажет, что Пашка не причем.

Но парень затравленно произнес:

— Он был посредником.

Север встал, и я подскочила тоже. Он его уничтожит! Этого нельзя позволить!

— Кажется, мне нехорошо!

Я даже вздохнуть не успела, как меня вытолкали за дверь. В лицо тут же ударил прохладный воздух, и я сделала вдох.

Несмотря на двойственность чувств, ведь одна моя часть хотела прибить Пашку за глупость, когда Север произнес: «Запри обоих до моего возвращения, а я увезу девчонку», я не смогла удержать сорвавшееся с губ «Господи-Боже, помоги».

— Идём, — скомандовал он и не церемонясь, грубо потянул за руку вдоль заросшей деревьями тропинки. Я не могла понять, то ли лес, то ли парк вокруг нас. Несколько раз не успела пригнуться и ветки больно хлестанули по щекам. Холод лишь добавлял красок, потому что после ледного пота, коим обдало меня от увиденного, воздух, касающийся кожи, обжигал.

— Мы обратно в академию?

Но Север шел вперед, не обращая на мои вопросы внимания. Казалось, от сдерживаемого гнева, переполнявшего его, из-под подошв ботинок начнут сыпаться искры.

— Север, постой. Пожалуйста. У него больная мать. Спроси у него, сам спроси, — тараторила я, стараясь хоть как-то помочь, но слова разбивались о ледяную маску как об стену.

Мы вышли к стоянке. Север открыл заднюю дверь машины и холодно приказал:

— Садись.

Дверь хлопнула. Слишком сильно. Сильнее, чем полагается хлопать дверьми таких дорогих автомобилей.

Он сел за руль. Костяшки пальцев, побелевшие от того, как сильно он сжимал его, с головой выдавали его настроение.

— Я не хотела, правда… И уверена, он тоже...

— Ты его защищаешь? — это единственный вопрос, который он задал.

Накатил стыд и какое-то отчаянье. Настолько, что мне хотелось под землю провалиться.

Как я могла защищать его? То, во что вляпался Пашка не имело оправдания. Он губил жизни людей. Детей иногда.