Улыбнувшись, я произнесла:

— Знаешь, все это время я представляла тебя иной.

— Наглой стервой? — снова рассмеялась она.

— Нет, — я опустила глаза. Откровенность за откровенность. — Опасалась, что ты будешь ненавидеть меня.

Адель вылила остатки чая в кусты, и принялась закручивать термос."

"— Знаешь, — сказала она, — должна все-таки существовать в мире женская солидарность. Без грязи, зависти и предательства. Тем более, когда мы все, наконец, обрели то, в чем так долго нуждались, — в ее глазах снова мелькнули те хитрые искорки, которые появлялись, стоило только заговорить об Антоне. — Я читала, что в одном из университетов, кажется где-то в Бельгии, девчонки придумали собственную систему знаков, не понятную парням. Что-то кажущееся несущественным, вроде... просьбы одолжить зубную нить. И если кто-то просит об этом, значит ему необходима помощь. Было бы здорово, если бы что-то подобное появилось и у нас.

— Очень жаль, что в Карточной Долине все работает в точности до наоборот.

— Кто-то должен быть первым, — сверкнув улыбкой, она закинула сумку на плечо. — Идем.

— Давайте без меня, — крикнула я ей вслед и, схватив клятую доску, побежала обратно к гостинице.

«Кто-то должен быть первым», — все ещё звучали в голове её слова.

***

На улице было сыро и промозгло, а я не надела перчатки. Виктор сидел на скамейке в деревянной беседке напротив небольшой лесопосадки, смотря куда-то вдаль. И хотя, на нем был надет серый капюшон, скрывающий волосы и лицо, я знала, это он.

— Говорят, здесь до сих пор водятся бизоны, — смущенно сказала я, подходя ближе и не зная, с чего начать.

— Пока не пробежало ни одного, — не поворачиваясь, ответил Виктор.

Я села рядом.

Обычно, когда мы встречались по ночам, у нас не иссякали темы для разговоров, сейчас же мы оба сидели так, словно вдруг позабыли родной язык.

— Теперь веришь, что я говорил правду?

— Теперь верю, — тихо ответила я и тут же задала другой вопрос: — Зачем это все? Тебе ведь должно быть тяжело видеть их вместе.

Север пожал плечами.

— Нормально. Я изначально думал, будет хуже.

— Но ты мог не затевать эту поездку.

— А иначе ты бы мне не поверила.

— Хочешь сказать, что сделал это исключительно ради меня?

— Хочу сказать, что ценю свое время.

И он снова закрылся в эту свою привычную раковину, разменяв столь хрупкую искренность на несокрушимость собственного сердца.

Я опустила глаза.

— На этих двоих достаточно посмотреть своими глазами, чтобы все понять. И никаких слов не понадобится.

Это было правдой. Не заметить их страстность мог лишь слепой.

— И что теперь будет дальше? — спросила я. — Когда мы вернемся обратно, в академию.

— А дальше… — его голос прозвучал собранно и глухо. — Тебе решать.

Я замолчала. Не думала, что буду той, кому придётся принимать решение.