Каждый шрам, от самых крошечных до того, что рассекал половину его лица от брови до подбородка.

— Адель, Адель, — не то, улыбаясь, не то пытаясь понять, что случилось, повторял Антон, стер с моей щеки слезу и аккуратно отстранив, спросил:

— Эй, почему ты плачешь?

Я прошептала:

— Потому что мне так жаль. Так жаль, что я так долго не видела самого главного.

— О чем ты?

— Морис Равель «Печальные птицы». Я играла ее на день рождения назло матери. — Я закрыла глаза и прижавшись к его шее, втянула запах кожи. Господи, такой чудесный запах — Самая неподходящая празднику мелодия. И ты принес мне белые тюльпаны, но так их и не подарил.

— Прямо передо мной тебе вручили огромный букет роз, — стушевавшись, ответил он. — Почти с твой рост.

— Антон, — я уткнулась лицом в его плечо. — Разве ты не знал? Я ненавижу розы.

Он провел рукой по моей спине и скомкано прошептал:

— Но разве все не было ошибкой?

Я обвила руками его шею и поцеловала. Безумно. Страстно. Как ни целовала еще, наверное, никого и никогда. Как будто от этого поцелуя зависела моя жизнь.

— Адель.... Мы ещё... Мы ещё можем попробовать остаться друзьями, — в секундных перерывах между вдохами попытался сказать он. — Пока не поздно. Пока…

Я притянула его за воротник футболки ближе, не дав закончить.

— Молчи!

Приложив палец к его губам, отодвинулась и, глядя в глаза, произнесла как можно разборчивей:

— Я хочу тебя, Уваров. Со всеми твоими шрамами и без них. Не как друга. Как самого прекрасного из парней. — Впервые за несколько недель, чувствуя, что по-настоящему счастлива, улыбнулась и прошептала:

— Да, Тони, я, кажется, люблю тебя. И хочу полностью. И навсегда.

Глава 55 - Военный совет

СЕВЕР

Утром третьего января я сидел в кабинете научного руководителя, который по вторникам собирал «своих» студентов и даже факт, что сейчас новогодние каникулы его ничуть не заботил. На столе были разложены чертежи, и я мысленно выискивал в них собственные ошибки.

— Привет.

Адель присела на край свободного стула рядом со мной.

Я повернул голову. Увидеть ее здесь было более чем неожиданно.

— Не уж-то гроза строителей уже и в архитекторы подался? — спросил я, не совсем понимая причину ее появления.

— Не совсем, — ответила она и придвинулась чуть ближе. — Есть разговор.

— Давай потом, — ответил я, словно почувствовав. Потому что в эту же секунду, с грохотом рассыпавшихся тубусов и привычным чертыханьем, в аудиторию вломился мой декан, по совместительству дипломный руководитель.

— Шульман, на выход! — тут же заметив Адель, скомандовал он. — Любовные дела позже решать будете!"

"Она ему улыбнулась. Мило и невинно, а потом прошептала, подхватив сумку:

— Через час. В вашей комнате.

В нашей комнате все выглядело по-прежнему. По крайней мере состав был вполне привычный.