Что касается недостатков, то рецензент усматривает их в излишнем натурализме некоторых особенно жестоких сцен — в частности, эпизода гибели адмирала Тимохина, сожженного в командной рубке фрегата «Суздаль», и картины, рисующей смерть пришельцев, замурованных в своем корабле с отказавшей системой жизнеобеспечения. Под конец рецензент вступает в яростную полемику с рядом журналистов, одни из которых считают, что «гипотеза Маре» — чушь, недостойная упоминания, а другие — что блокбастер «Вторжение» был снят на деньги ОКС и в основном пропагандирует официальную версию событий, которая весьма спорна.)"

"НАДПИСЬ НА ЗАБОРЕ ВБЛИЗИ АЭРОПОРТА КЕННЕДИ, НЬЮ-ЙОРК,

2120 г., 32 года после Вторжения

Мы вернулись. Трепещите, проклятые тхо! Бинюки.

ОБЪЕДИНЕННЫЕ КОСМИЧЕСКИЕ СИЛЫ,

база «Меркурий-1».

Приказ по Третьему космическому флоту от 7 марта 2125 г., 37 лет после Вторжения

Настоящим приказом коммандер Пол Ричард Коркоран освобождается от занимаемой должности первого помощника командира крейсера «Европа» и назначается командиром фрегата «Коммодор Литвин» с присвоением ему капитанского звания.

Фрегат «Коммодор Литвин» приказываю включить в спецгруппу «37».

Подпись: Командующий Третьим флотом адмирал Константин Юмашев.Глава 1

Сны. Год 2125

пространство за орбитой Плутона и система ВаалаСны Пол Коркоран видел часто. Не обычные сновидения, что посещают каждого человека, не те сны, в которых напоминает о себе земное бытие, преломленное зеркалом дремлющего разума, а нечто иное, никак не связанное с жизнью или близкими Коркорана или, к примеру, с его полетами среди планет и звезд. Конечно, обыкновенные сны ему тоже снились, и приходили в них Вера в подвенечном платье, или малышки Любаша и Наденька, или мать, склонившаяся над его постелью, или дядя Павел и тетушка Йо, или иные пейзажи и лица; приходили и уходили, не оставляя чувства нереальности, ибо те события и люди были ему знакомы и большей частью близки и дороги. Что же касается Снов, которые обозначались им с заглавной буквы, то они приплывали как бы из пустоты, из неведомых астральных бездн — во всяком случае, ни прошлое, ни память Коркорана для них опорой не служили. Иногда он видел себя со стороны, нагим, висящим в огромном зале среди других обнаженных людей или погруженным в какую-то вязкую полупрозрачную субстанцию; иногда открывались ему коридоры, ярко освещенные, широкие и бесконечные, как путь к неведомой галактике; иногда вставали руины гигантского города, однако не земного: здания были не сложены из камня, не собраны из металлических конструкций, а словно отлиты целиком из пластика, растрескавшегося от времени и покрытого слоем коричневых и рыжих мхов.