Такое впечатление, что у него очень высокий болевой порог, или он обдолбался чем-нибудь. Ледокол загоняет меня к экрану и мне приходится сойтись с ним в рубке на средней дистанции. Обычно я здесь чувствую себя весьма уверенно, но сейчас мне очень тяжело. Я быстрее, я более верткий и пропускаю гораздо меньше, но цена удара у нас с моим противником разная. Мы с Ледоколом отчаянно долбим друг друга, сойдясь, как говорится, кость в кость. Принимаю удары противника на подставки, сам бью и руками, и ногами, и попадаю, хорошо попадаю, но ощущение такое, что бью как в тугую резину, в которой мои удары просто вязнут. Но и Ледокол пока не может меня вырубить, хотя отчаянно старается. Былая улыбочка давно уже сошла с его губ, и они теперь разбиты и окровавлены от моих ударов. По всему его лицу видны сечки от моих попаданий. Левый глаз у него вот-вот заплывет, надо бить туда почаще, он теперь хуже видит на эту сторону. Сам я, наверное, выгляжу не лучше, но могу об этом только догадываться. Меня уже потрясли несколько жестких попаданий, но я пока держусь. Вижу мощный боковой слева и ныряю под него, делая шаг вперед и сближаясь по максимуму с противником. Прижимаюсь к нему и, проскальзывая за спину, выпрыгиваю вверх, выходя на удушение сзади, одновременно крепко обхватывая его корпус ногами. Он отчаянно пытается скинуть меня, не давая возможности закрыть замок на своей шее, а я еще крепче прижимаюсь к нему и изо всех сил давлю руками, преодолевая сопротивление, и все-таки закрываю замок. Я впился в противника мертвой хваткой, как бульдог в быка, и уже его не отпущу, иначе мне крышка. Слишком много сил я сейчас вкладываю в эту попытку удушения, можно сказать, что сейчас, я пошел вабанк. Ледокол, отчаявшись стряхнуть меня, резко выпрыгивает вверх и грохается со мной назад на пол, пытаясь таким образом раздавить меня. От удара спиной о сцену у меня потемнело в глазах, тем более что мы с Ледоколом грохнулись вдвоем, и он сверху придавил меня своей огромной тушей. Но я все также продолжаю его душить, из последних сил стискивая свои руки, и помогая себе головой создать нужное давление. Отключайся же сволочь!!! Засыпай, засыпай!!! Ледокол все еще ворочается на мне, пытаясь разорвать замок на своей шее, а я давлю, давлю, давлю. Не могу больше, но все равно давлю!!! Наконец он обмяк, но я еще держу его, не рискуя ослабить замок на его шее, второй раз я уже просто не вытяну.

— Да отпусти ты, блядь! Ты же убьешь его!"

"Слышу, как сквозь вату, кто-то буквально раздирает мои руки, срывая их с шеи потерявшего сознание Ледокола. Я, наконец, отпускаю его и, спихнув тяжеленную тушу в сторону, сажусь и тупо смотрю в зал на беснующихся там людей. Мне сейчас все равно, я слишком устал, чтобы радоваться своей победе и своему выигрышу.