Летун оседает и начинает со скрежетом сползать с крыши! Но тут я пускаю навстречу корни, которые подпирая страхуют тушу, замедляют её падение, и прекращают эту возню.

Тушу удаётся спустить вниз практически бесшумно. Ближайший сородич летуна забеспокоился и со скрежетом когтей по черепице двинулся к месту убийства. Любопытная зенка устремилась прямо на меня. И в следующий миг лопнула от снайперского выстрела. На этот раз туша даже не успела осесть, корни снизу подстраховали так, что со стороны должно показаться, будто товарищ продолжает бдить. Вот только палево в том, что его фонарик уже не горит.

Упс.

Оставив корни страховать тело, я нарушил с ними связь, чтобы продолжить миссию. Перелезть через забор на участке, оставшемся без наблюдения, не составило труда. Перебравшись через периметр, я пошёл к следующему летуну, огибая корпус в направлении двора.

Также подготовил корни, вытянув их до уровня крыши. Но на этот раз летающий пёс услышал треск и даже подошёл к краю глянуть. Выхватив в глаз, он так и остался висеть на корнях.

Две оставшиеся летающие курии, сидящие на крыше другого корпуса, меня уже не интересовали.

Потому что под ними и шуруют обычные курии, выдвигаясь в атаку. Пересекаться с ними и спугнуть барона не очень–то хочется.

Поэтому я спешно двинулся с противоположной стороны уже на двор посмотреть, что там за дрянь так сияет.

Добравшись до угла, услышал треск, как от камина, но такой мощный, будто камин этот раз в десять больше обычных. А ещё стали доноситься вроде как человеческие голоса. И мужской, и женский!

Решив сперва скрыто разведать, полез через кустарник на четвереньках.

Целую клумбу прополз метров в десять прежде, чем подступиться к краю. А там раздвинул веточки, чтоб полюбоваться на логово барона. Кстати, есть на что!

Такое впечатление, что двор, обрамлённый корпусами, залит асфальтом или застывшей лавой, что вгрызлась в почву глубоко и нещадно. Чёрная клякса площадью примерно в сотню квадратов вляпана посередине и подступает краем прямо к моим кустам. Посередине необычной породы трещина метров пять, в самом широком месте — полметра от силы. Вот из неё и светит ядрёно розовым светом с переливами, что в глазах вскоре начинает рябить.

Периодически из этой щели и продираются курии. Все из розового мяса, как зародыши, но вставая на ноги уже наверху, они начинают изламываться, корчиться и зарастать шкурой, приобретая больший объём. Одна за одной они вылезают, преобразуются в курий первого или второго уровня и двигаются дальше по своему пути.

Рядом с трещиной на троне из той же породы, по дизайну, походящему на застывший всплеск воды, сидит странное существо.