Шохин оставался ночевать в городе, она жила в загородном доме, там постоянно присутствовали какие-то люди, Косте незнакомые, это раздражало, а когда раздражение накапливалось, всё выливалось в скандал.

Причём, Шохин почти всегда отдавал победу ей, просто надоедало в какой-то момент тратить время, пытаясь донести до благоверной свои доводы, легче было вернуться в город, оставив всё, как есть, и именно так он и поступал. И на удивление спокойно воспринял новость об измене любимой жены. Ни ревности, ни злости, только досада на то, что избавиться от Жанки на следующий же день возможным не представляется. Потому что в первые месяцы брака, по собственной глупости, он вырыл себе глубокую яму. А ведь умные люди его предупреждали.

Вот и рассказывай после этого о своём благоразумии и привычке анализировать.

Все месяцы, что Жанна провела в Париже, дом стоял закрытым. Жить здесь, тем более одному, Шохину всегда казалось безумием. А сегодня его встретил свет в окнах и приветливо распахнутые ворота. Костя из автомобиля вышел, остановился, оглядываясь. Если честно, заходить в дом и встречаться с бывшей не слишком хотелось. Куда больше хотелось домой, банально выспаться после суматошного дня с перелётами, переговорами и руганью. Но ссора с Ниной совсем скоро покажется ему незначительным эпизодом. Ведь если Жанка рискнула приехать, ослушавшись его приказа, значит, собралась с силами и готова выдвинуть новые требования.

Какой дьявол его дёрнул жениться на этой Горгоне?

Толкнул дверь, и совсем не удивился, что та оказалась незапертой. Вошёл, окинул взглядом светлую гостиную, заметил мелькнувшую тень экономки, и негромко хмыкнул. А когда прошёл в комнату и кинул пальто на спинку кресла, бывшей жене сказал:

— Ты Лизавету вызвала? Уверена, что тебе хватит денег, платить ей зарплату?"

"Жанна возлежала на диване, на белых подушках, и смотрела на огонь, полыхавший в камине. В руке бокал с вином, на лице улыбка, а шелковый халат смело распахнут на груди.

— Хочешь выпить?

— Хочу. Когда я тебя вижу, мне всегда выпить хочется.

Она рассмеялась.

— Фу, Шохин. Как не стыдно?

Костя прошёл к бару, плеснул в бокал немного виски. А потом с усталым вздохом опустился в кресло и вытянул ноги. Устремил на жену изучающий взгляд.

— Ты больше не блондинка.

Она намотала на палец каштановый локон.

— Тебе нравится? Это, практически, мой натуральный цвет.

— Ты ещё помнишь себя натуральной? Во всех местах? Это подвиг, Жанет, честно.

Она глубоко вздохнула, выразительно поджала губы, потом ноги скрестила, и ткань халата соскользнула на бёдра. А Жанна из бокала отпила. Потом заметила:

— А ты быстро примчался. Я тебя завтра ждала.

— Ага.