Арина всё это время занималась Гришей, кормила его, что шептала время от времени, потом без пререканий села за стол, обедать, ела суп, сваренный Ниной на скорую руку, и вроде бы не замечала этого самого молчания. А когда Нина попросила её собрать рюкзак, взглянула непонимающе, но ослушаться не посмела. Со стула соскользнула и ушла в свою комнату, а Нина почувствовала себя самой ужасной матерью на свете.

А кто в этом виноват? Кто, вообще, виноват во всём?

— Это самый замечательный день в моей жизни, — сообщила она Шохину каменным голосом, как только тот трубку снял. Услышала его лёгкое: «Слушаю, малыш», и, ощущая огромное облегчение, вывалила на него всё, что было на душе. — Приехать домой, если я, конечно, имею право так называть твою квартиру; притащиться с ребёнком и с чемоданами, после семичасового перелёта, и нос к носу столкнуться с твоей женой. Которая инспектирует детскую и пьёт вино, которое я покупала! Костя, она алкоголичка?

В трубке повисла тишина, а после короткой паузы Шохин ровным голосом спросил:

— Жанка приехала?

Нина даже задохнулась от возмущения.

— Я бы сказала, куда тебе пойти, но у меня ребёнок рядом.

Он, кажется, вздохнул в сторонку.

— Нина, я всё объясню.

— Я уезжаю к родителям, — на выдохе сообщила она. Голос в конце сорвался, и Нина поторопилась трубку отвести подальше, чтобы Костя не расслышал отчаянно всхлипа, вырвавшегося совершенно некстати, но справляться с захлёстывающими эмоциями было очень трудно. А потом и вовсе телефон отключила, когда поняла, что не в силах дальше с ним говорить, обязательно разревётся.

Костя же непонимающе воззрился на телефон, когда из трубки понеслись лихорадочные гудки, нажал на «сброс», после чего набрал номер. Ответить Нина не пожелала, и он ругнулся сквозь зубы.

— Что-то случилось, шеф? — спросил Ваня, кинув быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

Костя посмотрел на стриженый затылок незнакомого охранника, сидящего впереди, а Ване признался:

— Жанка вернулась.

Тот от удивления хмыкнул. Он мог позволить себе хмыкнуть, и даже высказать своё мнение, но не торопился. Обдумал, взвесил, после чего осторожно поинтересовался:

— А кто ей разрешил?

Шохин скрипнул зубами.

— Хороший вопрос."

"Только полчаса назад он отвечал на совсем другие вопросы: об отпуске, об Арине — понравилось ей море или нет, потом обсудили женскую тягу к покупкам, и Костя даже смехом пожаловался на количество чемоданов, которое они провозили через границу по возвращении. А теперь одно желание осталось: разбить локтем окно. Только бывшей жены не хватало!

Телефон Нина выключила. Костя пытался дозвониться ей в течение следующего часа, хотя уже понимал, что это бесполезно. Ещё разговаривая с ней, понял, что банальной ссорой дело не обойдётся.