Номер тысяча сто одиннадцать заставил себя подняться и на подгибающихся от усталости ногах двинулся дальше. За огромными валунами послышалось эхо азартного повизгивания, и он понял, что собак спустили с поводков. Погоня подходила к завершающему этапу. Быстро осмотревшись, номер тысяча сто одиннадцать свернул с козьей тропы и прямо по каменистому склону двинулся в долину.

Неожиданно перед ним появилась узкая глубокая расселина, по дну которой стремительно несся речной поток. Это был конец. Перепрыгнуть ее не хватит сил, идти по краю означает оставаться на виду у преследователей, подниматься в горы уже нет времени. Услышав за спиной тяжелые шаги и скрежет железа по камню, он растерянно посмотрел вниз и, глубоко вздохнув, опустил голову. Не получилось.

Все, чего он хотел – избавиться от болезненных опытов и посмотреть, что находится за стенами замка. Он не знал, куда и зачем бежит. Просто бежал, задыхаясь от страха и пьянящего чувства свободы. Но теперь все кончилось. Его догнали, и все свидетели его побега многократно порадуются, что не последовали за ним.

– Halt! Hier, schnell![3]

Прозвучала отрывистая команда, и номер тысяча сто одиннадцать вздрогнул от ненависти. Бросив на преследователей долгий угрюмый взгляд, он еще раз оглянулся на стремительный водный поток и, вздохнув, шагнул с обрыва в расселину. Преследователи, высокие светловолосые люди в черной униформе без знаков различия, дружно охнули и, осторожно подобравшись к краю, мрачно переглянулись.

– Грязный полукровка, – проворчал один из преследователей, – что мы теперь этому профессору скажем?"

"– Расскажем, что было, и пусть удавится от злости. Меня больше волнует не его мнение, а реакция настоятеля, – решительно ответил высокий, с неимоверно широкими плечами солдат.

Взгляд его светло-голубых глаз был невозмутимо спокойным и чуть презрительным. Неопределенно пожав плечами, задавший вопрос охранник повесил автомат на плечо и молча направился в обратную сторону. Задумчиво покосившись на расселину, гигант развернулся и зашагал следом.

…Южная Африка.

Конец девяностых…

Лиза Анхинг, профессор генетики, рывком сдернула с рук латексные перчатки и, швырнув их в корзину для мусора, устало закурила. Курение в лаборатории было категорически запрещено, но сейчас ей было плевать на запреты. Уже пятый подопытный умирал раньше, чем она успевала получить необходимое для исследований количество генетического материала.

Как ни противно признаваться, но это был полный провал. Откинув со лба прядь волос цвета выбеленного хлопка, она резким движением погасила сигарету и, быстро поднявшись, разблокировала дверь лаборатории.