А то, что у старика сердце не выдержало, так тут твоей вины нет. Ему этот диагноз пять лет назад поставили, предупреждали, чтобы поберегся, а он продолжал жить как жил. Так что не терзай себя напрасно. Ты сделал все, что мог.

Проглотив коньяк словно воду, Алексей молча поставил бокал на стол и, опустив голову, тихо сказал:

– Мы с ним мечтали вместе на охоту съездить. Планы строили, а теперь все прахом.

– И ты ничего о его намерениях относительно завещания не знал?"

"– И в мыслях не было. Да мы и не говорили толком. Все некогда было. Он в последние дни болел. Избили его эти твари, вот он и отлеживался. В аптечке только антисептики и перевязочный материал, даже валидола не было. А у Суно только порошки из трав, которые он сам делал.

– Кстати, не помнишь, как фамилия этого Суно?

– Суно Монгвбана. Как правильно пишется понятия не имею, но звучит так.

Достав пачку сигарет, полковник протянул ее парню и, закурив, кивнул:

– Нам достаточно. Раз у нас учился, значит, в архиве должны быть нужные данные. Проверим.

Дверь открылась, и в кабинет быстро вошел молодой, чуть старше Алексея, парень. Достав из папки несколько бумаг, он отдал их полковнику и так же молча исчез. Быстро просмотрев листы, исписанные хорошо знакомым Алексею твердым, аккуратным почерком, полковник отложил их в сторону и, взяв другую бумагу, внимательно прочел ее. Потом, протянув документ Алексею, снова закурил и негромко сказал:

– Завещание оформлено по всем правилам. За подписью и печатью заведующего отделением и засвидетельствовано моим лейтенантом. Так что можешь отправляться с этим документом к нотариусу и вступать в права. Ключи и личные вещи на выходе у моего человека заберешь.

– Господи, поверить не могу, – покачал головой Алексей.

– Не переживай, друг. Все там будем. А сделал ты все правильно. И за визы свои можешь не беспокоиться. Никто тебя блокировать не будет. Вот, держи: тут все мои телефоны. Если что, звони сразу. Чем смогу помогу, – добавил полковник, протягивая парню визитку.

Не глядя сунув ее в карман, Алексей пожал полковнику руку и, забрав в приемной у лейтенанта личные вещи Васильева, отправился домой.

Потом были похороны, различные хлопоты и еще много разных дел, заставивших Алексея отвлечься от этой горестной утраты. Только спустя два месяца он вдруг вспомнил про отданный ему профессором тубус, и вечером, сидя у себя в комнате, осторожно скрутил с него крышку. Из титанового футляра выпали упакованная в пластиковый пакет найденная в Непале тангка и обычный тетрадный листок, исписанный почерком профессора.

Отложив находку в сторону, Алексей развернул листок и, закурив, принялся читать. Это письмо, было адресовано ему.