Дед Ежи, помнится, как только не прыгал, чтоб их в Империю затащить, и нихера… То есть, простите, миледи, никак не получалось… А тут сами припер… То есть, еще раз простите, миледи, прибыли…

– Это же… Хорошо? – с сомнением поддерживаю я беседу, все еще не понимая, каким образом приезд в столицу представителей затворнического клана драконов может быть связан со мной и с грядущей войной…

– Это странно, – кивает Волк, – было бы. Если бы мы не знали… Некоторых обстоятельств…

При этом он сверлит меня серьезным серым взглядом, так, что сразу становится понятно: обстоятельства – это я.

Или что-то, связанное со мной.

Неожиданно мне эта игра в слова начинает надоедать. Эти трое, судя по всему, знают то, что касается меня непосредственно, но не говорят! Или говорят загадками!

Я хмурюсь, и здание слегка потрясывает.

Со стены падает здоровенная картина, изображающая дракона, уничтожающего огнем большое селение. Не иначе, родственник какой-то.

Ой…

Осознав, что зданиетрясение произошло из-за меня, я пугаюсь, волнуюсь, и пол трясется еще раз. Сильнее.

Где-то в глубине дома со звоном лопается посуда…

Тут, наконец-то, приходит в себя Ассандр, шустро перетаскивает меня на колени, наплевав на зрителей, и принимается гладить. И шептать:

– Тихо… Ну ты что? Тихо, моя Дари… Никакой опасности… Никакой… Никому тебя не отдам… Ты моя… Моя…

При этом он периодически утыкается губами куда-то в район виска, и меня сладко кроет легкой волной возбуждения. И спокойствия. Уже не хочется пугаться, неконтролируемая сила, казалось, готовая вырваться и все вокруг разметать, послушно сворачивается клубочком в груди…

Я настолько успокаиваюсь, подчиняясь его голосу, его мягким, едва заметным, но крайне действенным поцелуям, его ласкам, что упускаю из виду, что мы тут не одни.

И Ассандр, похоже, тоже забывает.

Со стороны лорда Карса слышится деликатное громогласное покашливание, я замираю, в панике оглядываясь на зрителей и ужасаясь.

Что они обо мне подумают? Развратница! При мужчинах, друзьях мужа, сижу у него на коленях!

Пытаюсь вырваться, но Ассандр не пускает, держит, гладит:

– Не обращай внимания, моя Дари… Не обращай… Успокойся…

Во мне бушуют противоречивые чувства: стыд, призывающий немедленно все прекратить, и навязываемое ленивое спокойствие.

В копилку последнего идет один наглый, бессовестный дракон, вообще не думающий о правилах приличия.

В итоге, сдаюсь.

Сажусь поудобнее, поворачиваюсь к молча изучающим меня мужчинам. И холодно смотрю на них.

Ну а что?

Раз нельзя по-другому, будем делать вид, что так и нужно.

Взгляды друзей мужа задумчивые.