Я ощущаю спиной множество самых противоречивых эмоций, исходящих от следующих за нами драконов.

Здесь и странная растерянность, и злоба, и даже жуткая ярость. Но все это перекрывает горячий, обжигающий и охраняющий одновременно взгляд моего мужа.

Он придает сил и заставляет верить, что все будет хорошо. Обязательно будет.

Глава 36

– Щенок! Да как ты пос-с-смел?

Жуткий рык светловолосого Зарниха громом отзывается в стенах, даже, кажется, эхо гулять начинает под потолком, едва захлопываются двери, отделяющие нас от шумной бальной залы.

– Выбир-р-рай выр – р-ражения, с-с-с-старый маразматик, – холодно звенит голос… Не Ассандра, нет! Его старшего родственника.

Я трусливо прячусь за спину папаши, ощущая, как жуткая яростная аура давит на голову, заставляя пригибаться. Очень хочется лечь на пол и просто умереть.

Папаша, что характерно, морщится, но стоит совершенно ровно.

Бабка без сил опадает в кресло, не заботясь о разрешении Императора.

Впрочем, ему сейчас явно наплевать на ее неподобающее поведение и слабые нервы.

Он отходит в сторону, к массивному письменному столу, опирается о него и с удовольствием наблюдает за ссорой двух представителей самых сильных кланов драконов.

А они, уставясь друг на друга и скинув маски напускной холодности, кружат по периметру комнаты, словно хищники, сражаясь бешеными взглядами.

– Реш-ш-шай вопрос-с-с со с-с-своим щенком, кус-с-сок черного дерьма, – нисколько не понижает уровень звука светловолосый дракон, отрывисто хлеща магией по противнику, словно невидимым крылом.

Ассандр торопливо проводит рукой, и на нас четверых, единственных людей в этой комнате, падает полог.

Фух! Сразу дышать становится легче, давление драконьей ауры падает, я вижу, как Император, пошарив по столу, достает бутыль темного вина.

– Позвольте, Ваше Величество, – тут встает из кресла бабка, и, не обращая внимания на перешедших уже к откровенным угрозам драконьих патриархов, хозяйничает на столе Императора, доставая бокалы, разливая вино, выставляя в пределы доступности тарелку с фруктами, до того обретавшуюся на широком подоконнике.

Император наблюдает за ней с не меньшим интересом, чем за перебранкой драконов.

Они, кстати, похоже, успели перейти к оскорблениям, которые смываются только кровью, и теперь смотрят друг на друга, словно испепелить хотят. Замечаю, что пока наблюдала за хозяйничавшей бабкой, обстановка в кабинете подверглась серьезному испытанию, кое-где поплавились золотые и платиновые предметы и обуглились деревянные.

Лишь под нашим пологом все остается неизменным.