Вот… Ладно, сейчас не до неё, важнее успеть встретиться с мачехой, пока я так зла.

— Мы поговорим об этом, когда я вернусь.

— Ты не полетишь! Давай обсудим мой план.

— Миша, иди в задницу со своим планом.

— Я Мишель! — прошипела, топнув от злости.

— Миша, — хмыкнула и отвернулась, направляясь на посадку.

— А-р-р. Бесишь.

— Ты меня тоже! — крикнула, махнув рукой.

— Остановись сейчас же, иначе я притворюсь тобой и трахну твоих мужиков! — заорала во всю глотку, что окружающие стали на нас коситься.

Нельзя их винить, я бы тоже косилась. Вот же чертовка.

Остановилась, сжимая губы в линию. Зоя, дыши, глубоко дыши.

Да твою ж мать!

— Что ты сейчас сказала? — посмотрела на ехидную улыбку сестрицы.

Я сверну её тонкую шею и вырву язык.

— Что слышала, поэтому быстро развернулась и за мной.

— Ты сейчас ещё мне и приказала, да? — хищно улыбнулась, подходя к близняшке все ближе.

— Почему ты так улыбаешься? — прищурилась и поняла: — ты же не посмеешь…

— Серьезно? Ты говоришь такое, а я не посмею.

— Фак, — не успела та сделать ноги, как я схватила её за волосы.

— Хотела это сделать, как только увидела, — призналась, оттягивая волосы на затылке вниз.

— Отпусти! — завизжала, извернувшись, схватила мои волосы в ответ.

Ах, ты так.

Одна подножка и мисс совершенство падает на своих шпильках, утягивая меня за собой.

— Чтобы даже не думала смотреть на моих мужиков! — грозно рыкнула.

Мы переворачивались из стороны в сторону, щипая, царапая друг друга. Можно было врезать кулаком по лицу, но первое — мне жалко было маникюр и, конечно же, какая никакая, но она моя сестра. Да ещё и близняшка. Это то же самое, что бить себя.

— Да слезь с меня, чокнутая! — взвизгнула Мишель, когда я смогла сжать её руки по швам и сесть сверху.

Сдув волосы с лица, с усмешкой посмотрела на зажмурившуюся сестрицу.

Выкусила, сучка?

— Ещё раз только подумаешь… — зашептала.

Та, открыв глаза, неожиданно усмехнулась, словно зеркально отразив моё выражение на лице.

— Я уже говорила, что мне на них плевать. Они твои. И да, ты опоздала на самолет. Так-то, — произнесла, явно довольная собой.

— Ах, ты, сучка! — сразу сжала её шею, не задумываясь. — Придушу, гадина!

Жаль, что полиция нас разняла почти сразу, но я продолжала вырываться, яростно крича. Кажется, ударила в живот одному из державших меня. Мишель не вырывалась, но кричала очень много грязных слов в ответ. Даже материлась на трех языках. Многое не поняла, но смысл уловила по выражению лица и интонации.

В результате даже разбираться не стали и нас увезли и закрыли в обезьяннике вместе с проститутками. Один плюс, я так наоралась, что горло болит.

А вот сестрица ещё нет.

— Я гражданка другой страны! Вы не имеете права! — кричала Мишель, сжимая решетки.