Звонко чмокает в щеку и только потом замечает меня. Мгновенно корчит скорбную мину, и еще сильнее жмется к Ленскому.

— Здравствуй, Наташа.

— Здравствуйте, Варвара Юрьевна, — гундосит она. Только и того, что глаза не закатывает, а так просто классическая ревнивая малолетка.

Господи боже, за месяц нахваталась лексикона. Пушкин бы с Толстым пристыдили.

— У тебя вроде зуб болел, и ты после четвертого пошла к стоматологу? — напоминаю я. — Кажется, теперь с зубом все в порядке?

— Ага, — бубнит Варламова. Ни капли не стесняется быть пойманной на откровенном вранье. — Зуб как новенький.

Я могу сказать, что попрошу учителей, с чьих уроков она ушла, погонять ее по сегодняшним темам. Но ведь все равно не буду ее закладывать.

Поэтому прощаюсь с обоими, спускаюсь с крыльца и слышу в след противное:

— Вот же стерва.

Глава пятнадцатая: Варя

Как я предполагала — мать Пети перебирается к нам.

Муж ставит меня перед фактом вечером, когда я возвращаюсь из больницы. Свекровь даже не посчитала нужным сказать мне об этом, хотя, когда я была у нее, они с Петей уже все решили.

Пока я глажу рубашки, Петя рассказывает, какой теперь будет наша жизнь. У нас трехкомнатная квартиры, и одну комнату может занять его мать, это никак не повлияет на нашу жизнь. Так он сказал. А когда я набираюсь смелости возразить, сказать, что дети должны жить раздельно, Петя еще трижды напоминает, что это — его квартира, в которую я не вложила ничего.

Ничего.

Кроме труда, потому что мы въехали сюда сразу после свадьбы, практически в голые стены, и пока Петя был на работе, я прибегала из института и, забыв от усталости, в одиночку клеила обои, красила, шила занавески на кухню и вязала коврики на табуретки из порезанных на ленточки старых вещей. Потому что верила и думала, что это будет навсегда.

— Первое время мама не сможет помогать тебе по дому, — Петя скептически осматривает выглаженную рубашку и возвращает ее с безапелляционным приказом: — Перегладь. Совсем криворукая стала.

Я успокаиваю себя тем, что в той жизни, куда я скоро сбегу, некому будет распоряжаться мной, как утюгом, веником и микроволновкой. Что «Варя» перестанет быть автоматом «три в одном», и превратится в обычную женщину, которая наберется сил и подаст на развод.

— Потом, когда она поправится, тебе будет легче, — с видом благодетеля, продолжает Петя.

— И… надолго у нас Тамара Викторовна?

Это ведь совсем простой вопрос, я имею право знать. Но у Пети на этот счет свое мнение.

Он мерит меня подозрительным взглядом, подходит ближе — и я крепче сжимаю пальцы на ручке утюга.

— Моя мать у нас настолько, насколько понадобится, чтобы она полностью поправилась. Это понятно?

Мы смотрим друг на друга одну бесконечную минуту.