Что там с компасом?

Юный король достает прибор, к счастью, работающий, потому что у меня была мысль, что из-за бури он может сбоить.

— Север — туда, — указывает направления Грэм.

— Отлично. Значит, держимся за руки и идем в ту сторону. В любом случае, где бы ни были регент и отшельник, они тоже будут идти в храм, уверена, мы там и встретимся, не смотря ни на что.

Конечно, на самом деле подобной уверенности я не чувствую, но Грэму об этом знать не обязательно.

Мы беремся за руки и, ориентируясь на компас, медленно, но верно движемся на север. Песок хрустит на зубах и забивается в нос, хоть ветер и стал гораздо тише. Вокруг ни души. Ни одного деревца, ни кустика. А еще у меня какое-то странное ощущение, что звуки здесь искажены. И, возможно, не только они. Искажено само восприятие времени суток, цвета, зрительных образов. Только понимать я это начинаю уже когда мы топаем довольно долго, а оглянувшись назад я вижу все тот же бархан, почти не сдвинувшийся с места.

— Подожди, Грэм, тут что-то не то, — останавливаюсь и удерживаю мальчика. — Мы уже давно идем, но посмотри на наши следы…

— Их мало… — растеряно отвечает мой воспитанник.

— И песком их не засыпало. Значит, тут что-то не так с временем и расстоянием. Нужно подумать."

"Говорю и растеряно смотрю вокруг. Подумать… и? В голове пусто. О чем я собиралась подумать?? А… да… меня муж бросил. Ушел к другой, изменил. Подлец! Я ему полжизни своей отдала, любила и заботилась… А он?!

Слезы градом льются из глаз, душит невысказанная обида и горечь. Любимый мужчина. Как он мог? Предать меня, предать, нас?! Я сажусь на песок и безутешно рыдаю, спрятав лицо в ладони. Кто-то меня зовет, гладит мои пальцы. Детский голос… Ребенок… Даша! Боже! Меня обдает холодом, я подскакиваю на ноги и осматриваюсь. Я оставила дочь одну! С чужим человеком! Что я за мать такая? Кукушка и то лучшая мать, чем я! Что будет с моей дочерью? А вдруг она в опасности?? Сердце дергается в испуге и резко перехватывает дыхание.

Где-то далеко-далеко, я слышу, как кто-то кричит, хватает меня за руки, трясет. Снова детский голос… ребенок… плачет. Вздрагиваю и словно выныриваю на поверхность, с недоумением глядя вокруг. Меня держит за руки Грэм и рыдает взахлеб, повторяя снова и снова:

— Алена, Алена! Приди в себя! Я тут!

Боже!

— Грэм, что случилось??

Мальчик тут же перестает плакать, а потом резко обнимает меня, больно стукнув лбом мне в живот. Ахаю, но обнимаю его в ответ.

— Я думал, потерял тебя. Как родителей. Они ушли! Бросили меня одного!

— Бедный мой. Прости меня, прости, — крепче прижимаю к себе Грэма, а он продолжает говорить.