— Господин Знаур, — на всякий случай говорю главе охраны, — дети и собака под вашу ответственность. Если что…

— Леди, не волнуйтесь, — успокаивает меня и тянет вглубь магазина дедуля, — у вашего покорного слуги чутье на агрессивных особей. Поверьте, эта собака — просто меховой коврик. Ваши дети будут в восторге.

Ладно. В любом случае, я тут, если что…

А потом выдыхаю. В конце концов, дети же не одни? Могу я расслабиться?

Глава 12

— У вас удивительные глаза, — говорит хозяин магазина, сноровисто обмеряя меня сантиметровой лентой, — если позволите, я бы хотел подчеркнуть их цвет одеждой.

— Конечно, я не против. Знаете, именно голубое платье в витрине привлекло мое внимание и дало понять, что здесь работает настоящий мастер. Там такие тонкие, почти незаметные швы и просто роскошная вышивка.

— О, благодарю вас…

Нашу задушевную беседу прерывает резкий грохот и высокий звон разбитого стекла.

Расширившимися глазами смотрю на хозяина магазина, который продолжает снимать мерки.

— Это просто старая лампа. Давно нужно было ее выбросить, — говорит, не поднимая головы.

— А-а-а… ну раз старая, — с облегчением выдыхаю и продолжаю, — скажите, а мы можем…

— Примерить на вас то платье, с витрины? — предугадывает мое желание портной. — Конечно, можем. Сейчас я закончу с замерами, потом покажу вам ткани и скажу, что могу предложить, а потом мы возьмем то платье, я на вас его сразу и подошью.

— Отлично, — улыбаюсь довольная.

И тут раздается крик, а потом ругань голосом главы охраны, а следом за этим — стук и снова звон разбитого стекла, но в этот раз тональностью пониже.

— О! А это уже ваза, — меланхолично произносит хозяин магазина, повесив сантиметровую ленту на шею. — Не переживайте. Она была уже с трещиной. Выбросить было жаль, а вот теперь…

— Теперь не жаль, — заканчиваю предложение вместо него.

— Именно так, — хитро улыбается портной и указывает мне рукой куда-то вглубь магазина. — Пойдемте выбирать ткани. Я уже знаю, что буду использовать, но, возможно, вам тоже что-то понравится.

Мы заходим в просторную комнату, всю заставленную полками с рулонами тканей. От такого изобилия глаза разбегаются, и я теряюсь.

— Позвольте порекомендовать, — произносит хозяин магазина и тут же одним ловким движением руки расстилает передо мной тонкую, полупрозрачную ткань очень светлого, едва-едва голубого оттенка. — Я бы хотел сделать из него вам аруа.

— Аруа? Извините, я не понимаю, что это?

— Это традиционная одежда благородных женщин нашего мира. Многослойная туника и брюки. К сожалению, сейчас она не в моде, но я уверен, когда вы наденете это одеяние, вы не захотите его снять. Удобно, красиво. Что еще нужно от одежды?

— Вы правы, больше ничего, — улыбаюсь. — Хорошо, я согласна.