Потому что глядя, как он умело нарезает длинные полоски сочного мяса так и хочется сказать:

— Давай еще, только не останавливайся!

— Так, теперь нам нужны тонкие лепешки, куда это все заворачивать, — осматриваю кухню в поисках муки. — Думаю, их недолго печь…

— Такие? — спрашивает Грэм, доставая откуда-то тонкие, длинные лаваши.

— Отлично! В самый раз! Сколько их там?

— С десяток точно, но не уверен, что нам можно брать все, — говорит мальчик.

— Нам все и не нужны. Трех будет достаточно.

Пока мы с Грэмом нарезаем овощи — огурцы, помидоры и капусту тоненькой стружкой, регент занят чем-то своим. Уже приготовленное для шавермы мясо ароматно дымит на тарелке, а мужчина продолжает что-то жарить, загородив любую возможность подсмотреть своей широченной спиной.

Нарезав картошку соломкой, или вернее овощ, очень на нее похожий внешне и по вкусовым качествам, отдаю ее регенту на обжарку, потому что он упорно продолжает занимать место у плиты. Пусть работает мужчина.

Когда все готово, самое время заворачивать лаваш. Мы втроем выстраиваемся за длинным столом, и я показываю, что нужно делать.

— Сначала смазываете вот этой штукой, она по вкусу похожа на горчицу. Потом — капуста, помидоры, огурцы, картошка. Теперь это все щедро сдабривается соусом, — в этот момент меня отвлекает громкое урчание желудка совершенно невозмутимого регента. — И напоследок — мясо. Сверху снова соус, а теперь самое сложное.

Дожидаюсь, пока все сделают, как я говорила. Убираю лишнее с лавашей не в меру жадных мужчин.

— Нужно завернуть лепешку. Именно поэтому я убрала у вас, Рэнульф мясо, а у Грэма — картошку, а совсем не потому, что я — жадная скряга. Лаваш порвется, и ваша шаверма не получится. Будет просто куча овощей с рваной лепешкой.

— А разве не в этом суть? — спрашивает регент.

— Нет, не в этом. Вы уже все сделали? Я могу подойти к плите?

— Да, конечно, — регент ловко накрывает приготовленное ним блюдо крышкой и отходит, освобождая мне место.

— Теперь разогреваем хорошо сковороду и кладем туда нашу шаверму швом вниз. Вот так. Жарим на среднем огне до румяного цвета, а потом аккуратненько выкладываем на тарелку и разрезаем напополам.

Мужчины выполняют все сказанное и надо заметить, что у них получается очень даже неплохо. Зачем-то вспомнился мой бывший муж, который вечно ныл и разрывал тонкий лаваш, приходилось шаверму делать мне, потому что у него, видите ли, слишком большие руки.

Украдкой бросаю взгляд на огромные ладони с длинными пальцами регента. Вот это руки. Кулак почти как моя голова. И ничего. И лаваш скрутил, не порвал. И с лопаткой управился споро — перекинув румяную шаверму на тарелку. Еще и племяннику помог, когда у того поехала сковорода, грозя уронить все на пол.