Нынче практику-то отменили, говорят, детский труд, нельзя! А мы всё равно заставляем, но… добровольно!

– Добровольно заставлять – самое правильное, – поддержала Маня.

– Нет, муж у нее был, у Ольги, – продолжала Людмила Савельевна. – Такой из себя видный мужчина, на машине её привозил. Девочка-то у них с рожденья болеет. Ну, он помыкался какое-то время, вроде помогал, старался. А потом всё же не выдержал и развёлся. И не знаешь, осуждать его за это или нет? Как поймешь, если никто из нас в его шкуре не был!

Маня записывала в блокнот.

– Он им помогает?"

"– Мы не знаем, – сказала завуч.

 – Ольга гордая, молчит, никогда не жалуется и ничего особенно не рассказывает. Знаем, что Марфу она всё надеется вылечить, хотя заболевание у неё какое-то редкое, новое. Синдром какой-то, я забыла.

– Синдром Ли Шуня, – пробормотала Маня себе под нос. – А где она дочку лечит, не знаете?

Завуч покачала головой.

– Точно не знаю. В больницу они постоянно ходят и ещё вроде бы в клинику какую-то китайскую…

Китайская клиника – это, должно быть, тётя Эмилия, подумала писательница и сказала:

– Так ведь это всё денег стоит.

– Ещё каких, – поддержала завуч.

 – Оля уж лет семь в одном и том же пальтишке ходит! В другом мы её и не видели.

Вы не видели, что у неё в комнате остались две кровати, стол и шкаф, как в камере у заключенных времен царизма, – пронеслось в голове у Мани. – Нужно поподробней расспросить про бывшего мужа, вот что.

– Людмила Савельевна, скажите, у Ольги есть подруги? Здесь, в школе?

– Да она ни с кем особенно не дружит. Нет, к ней все хорошо относятся, а так чтоб дружить… Вот Ниночка Степановна, которая сейчас с ребятами занимается, с ней рядом сидит, можно её расспросить.

Маня немедленно выразила желание расспросить Ниночку Степановну, и завуч проводила её на улицу. Мане показалось, что проводила с облегчением: рассказывая про Ольгу, Людмила Савельевна явно чувствовала себя неловко.

Учительница биологии оказалась маленькой вертлявой женщиной, совсем молодой.

– А зачем вам Ольга Александровна? – тут же прицепилась она. – Её саму и спрашивайте! А я при чём?

– Я непременно спрошу, – успокаивающе пообещала Маня. Ей показалось, что учительницу привёл в крайнее раздражение её вид в костюме «Чёрное море» и с тросточкой.

 – Но мне нужно поговорить с её… друзьями и близкими. Я же книгу собираюсь писать.

– Господи, – пробормотала Ниночка Степановна презрительно, – ещё и писать! Как это людям в голову такая чепуха приходит?..

– Почему чепуха?

– Так ведь для вас книги писать – заработок, да ещё какой хороший! Вы про нашу жизнь напишете, заработаете себе на… вон, на ещё одну собачку и кольцо с бриллиантом, а нам какой резон с вами откровенничать?

Маня молчала.

– Вот именно, – заключила Ниночка Степановна.