— А так бывает?

— Как видишь, бывает!

— У вас что, папы разные? Хотя нет. Подожди. Не папы… — сама себе отвечает Аля. — Мамы!

— Да.

— Ничего себе! А как ты узнала?

И я, наверное, первый раз в жизни, поделилась с малознакомым человеком всем, что копилось в душе. Ведь с Алей мы познакомились только вчера, когда меня привезли в палату.

— Слушай, а ты не знаешь, почему твоя мама и его папа расстались? Они были женаты?

— Я не знаю.

— Ты что, не спрашивала?

— Нет. — Говорить, что голове вертится море вопросов, но произнести их вслух я боюсь, не стала.

— А я бы спросила…

Вчера я рассказала ей, как получила травму.

Точнее мы все рассказали друг другу. Но Вику и Санию сегодня выписали, и Аля не хочет, чтобы к нам подсели какую-нибудь противозину. День почти прошел, а новеньких никого не было.

— Может, никого не добавят, — предположила я."

"— Добавят! Просто вчера многих выписали, и сейчас заполняют сначала первые палаты, а наша последняя, — ответила Аля. Ее тоже должны скоро отправить домой, и я, честно говоря, очень боюсь, что и правда подселят какую-нибудь «противозину».

Вечером пришли мама с папой.

Мама очень переживала, а папа как всегда шутил. Мне принесли долгожданный повербанк, и теперь разряженная батарея в ближайшие дни мне не грозит. Сначала я думала, что буду смотреть фильмы, но почти все время переписывалась с Филом и другими одноклассниками. Мне писали все. Все, кроме Евы. И это почему-то очень сильно задевало.

Полина

— Полина, выдохни ты немножко! Нельзя так переживать! — пытается успокоить меня муж. — Ты же видела сама: с дочей все хорошо. Она улыбается. А ты — нет.

— Не могу я, Сережа, улыбаться, — признаюсь.

— А надо! Доче поддержка нужна, а не охи, ахи.

— Да я же не охала! — искренне возмущаюсь.

— Охала, еще как охала!

Знаю, что сейчас он хочет меня приободрить, но я ничего не могу с собой поделать. Я всегда сильно переживала и переживаю за дочь. По любому поводу. А сейчас мне не дает покоя то, что одноклассники Дарины что-то не договаривают.

— Сереж… Как ты думаешь, почему дети молчат?

— Наверное, знают кто виноват, а ябедничать никто не хочет.

— Вот и я так думаю. Но кто?

— Не знаю. У вас там нет камер?

— Нет. Камеры только на крыльце и по углам здания, чтобы охватить периметр.

Спортивная площадка совсем в стороне.

— Тогда ничего не остается, как ждать, когда наша партизанка во всем сознается.

— Думаешь, она расскажет?

— Дума…

— Сергей, можно тебя на минутку? — звонкий женский голос прерывает его на полуслове.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы посмотреть, кто это — я по голосу узнаю Камиллу. В прошлый раз я почему-то решила, что она работает в поликлинике. Тогда что она делает в самой больнице?

— Полина, подожди минуточку, пожалуйста, — просит муж.