«Проблемы ей доставляет и твоя мама тоже! И между прочим намного больше чем я!»

«Не волнуйся. Как только маму выпишут, я и с ней поговорю».

Евгения молчит. Я почти уверен, что она сейчас пытается найти выход из создавшегося положения. Нет, Женя ни за что не поедет, как она выразилась, в «Задрюпинск». До жены декабриста ей ой как далеко. И поскольку поддержку у своей мамы в этом она тоже не получит, ей придется пойти на уступки.

«Хорошо. Что ты хочешь?»

«Чтобы вы оставили Полину в покое. Только и всего».

«Для тебя это так важно?»

«Да. Для меня это так важно».

* * *

Из палаты Дарины выходит Филипп.

— Все? Все новости рассказал?

— Почти. Пап, а завтра ты сможешь прийти?

— Филипп, завтра я не обещаю. Извини. Может, сам?

— Ты же слышал, что детям до четырнадцати лет нельзя, — вздыхает сын.

По росту ему четырнадцать дать можно, но на пропуске требуют паспорт. И мне сегодня пришлось просто использовать свое положение, позвонив заведующему отделения, в которое положили Дарину, и попросить, чтобы Филиппа пропустили.

— Хорошо. Я постараюсь что-нибудь придумать.

— Спасибо, пап!

Дарина

— Слушай, Дар, а это кто? — сразу же спрашивает Аля, стоит только Филиппу закрыть дверь.

— Ну-у, — тяну, не зная, как объяснить ей, кем мне приходится Фил. Я сама толком не пойму, как отношусь к нему больше — как однокласснику или как брату?

Когда папа Фила вышел, Аля вернулась в палату и без зазрения совести рассматривала самого Филиппа. Хотя бы поглядывала, но нет же — уставилась как на экспонат на выставке.

— Дарка, он тебя любит? — вдруг спрашивает Аля.

— Вот еще! Мы учимся вместе.

— Да ладно?! Ты же в… — Аля хмурит брови, пытаясь вспомнить мой класс.

— В шестом, — подсказываю ей.

— Фи, — разочарованно тянет Аля. — Так он малолетка! Я думала класс восьмой, или девятый, а тут совсем мелкотня.

— Не такой уж и «мелкотня»! — вступаюсь за Фила. Не нравится мне, когда кто-то его обзывает. Неважно как!

— Не, ну так-то он ого-го парниша! Только вот класс… — Аля морщит носик. — Слушай! — Она ерзает на кровати, пытаясь одной рукой справится с подушкой. — Может он второгодник, а? Не знаешь, сколько ему лет?

— Никакой он не второгодник! Он всего лишь на пять с половиной месяцев младше меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мелкотня! — Ставит «диагноз» моя соседка по палате, хотя ей самой всего пятнадцать лет.

Алия, махнув левой рукой, так как правое предплечье у нее в гипсе, показывает разочарованный жест, что ей уже не интересно. Но через несколько секунд с утверждением опять выдает:

— По-любому — любит!

— Да нет же! — возражаю я. — Он мой брат! — выпаливаю, не сдержавшись.

Аля растерянно хлопает глазами.