И сегодня, наблюдая за детской игрой, я понял, что совершенно выпустил эту сторону жизни. Она вроде бы есть и даже шла рядом, но никак не касалась меня. Я знал, что у меня есть сын, даже два, но в жизни ни одного, ни второго я не участвовал.

— Что ты ей сказала? — задаю вопрос Евгении, игнорируя ее недвусмысленные намеки.

— Сказала, чтобы держалась от тебя подальше, иначе она об этом пожалеет. Ты, наверное, забыл, но я тебе напомню, что благодаря мне и моим родителям ты тот, кто сейчас есть. Даже не надейся, что это останется так же, если я еще раз увижу тебя рядом с твоей бывшей.

— Ты, наверное, тоже забыла, что я не терплю, когда мне указывают, что делать, — говорю совершенно спокойно. — Это тебе было нужно, чтобы я занял это место.

— А тебе, значит, это уже не нужно? — с вызовом бросает Евгения.

— Женя, — предупреждаю, чтобы она не кидалась из края в крайность, но Евгения ничего не хочет слышать.

И каждый раз становится все сложнее и сложнее терпеть ее истерики.

— Что, Костя?

Она прекрасно поняла «что», но я для нее специально повторяю:

— Не надо мне ставить условий, Женя.

— То есть я должна спокойно смотреть, как ты в один прекрасный день соберешься и уйдешь?!

— Это однозначно случится, если ты не прекратишь истерику.

— До истерики довел меня ты! Вместо того, чтобы провести время со мной, ты таскаешься за своей бывшей!

— Я все время провожу с тобой.

— Только у тебя его на меня не так уж и много.

— Я могу уволиться и двадцать четыре на семь сидеть только возле тебя. Мне уволиться?

Женя молчит. Я знаю, что сейчас будет. Но если раньше ее жалобы и слезы на меня как-то действовали, то я уже давно от них устал."

"— Я так понимаю, твое молчание означает «нет». Мне нужно работать. — И поскольку Женя продолжает молчать, разворачиваюсь и хочу уйти в кабинет, но возле порога останавливаюсь. — Надеюсь, ты больше не будешь угрожать Полине или Дарине. Мне совсем не хочется, чтобы такая информация могла дойти до СМИ. Это ты должна понимать.

Евгения лишь сильнее сжимает губы. Я выхожу из гостиной и закрываюсь в кабинете. Это единственное место в доме, где меня никто никогда не трогает.

У меня, действительно, накопилось много работы. И не только потому, что часть времени я проводил в школе, но и потому что мои мысли в последнее время совсем в другом месте. Я стал ловить себя на том, что невольно ухожу от текущих вопросов, даже не замечая этого, и живу не здесь.

Вот и сейчас вместо того, чтобы загрузить ноутбук и хотя бы проверить рабочую почту, я снова возвращаюсь мыслями назад. Телефонный звонок вырывает меня из прошлого.

— Лебедев Константин Владимирович?

— Да. Я слушаю. С кем я разговариваю?

Полина

Выдыхаю, только когда внедорожник Лебедева скрывается за поворотом.

— Мам, — зовет Дарина.