Молчать я не смогла и сразу сказала Косте, надеясь услышать слова поддержки. Но этого не произошло.

— Полина, может, тогда не стоит рожать? — ответил он.

— Костя, как ты можешь такое говорить? — с болью смотрела на любимое лицо. Сил возразить не было, я настолько была убита неожиданной новостью.

— Полина, у нас еще будут дети, я уверен. Зачем мучить и его и нас?

— Мучить? Почему?

— Потому что невозможно любить нежеланного ребенка.

— Но ведь мы оба его хотели! — возражаю я, глотая слезы.

— Мы хотели здорового ребенка, Полина.

Вот так легко мой ребенок стал для мужа нежеланным. Я не смогла с ним согласиться. Замкнулась в себе и все свободное время читала информацию на сайтах, форумах и группах, где мамочки делились своим опытом, воспитывая детей с таким диагнозом.

— Костя, я решила, что не буду избавляться от малыша, — твердо сказала мужу.

— Почему?

— Я не могу.

— Ты понимаешь, на что ты обрекаешь нас?

Да, я понимала. Но поступить по-другому не могла.

На повторном УЗИ, которое мне сделали в 13 недель, носовую кость также не увидели, хотя другие показатели были в норме. В анализе крови ХГЧ был немного повышен. Повышенный ХГЧ также является маркером синдрома Дауна у ребенка.

Генетик, пожилая сухонькая женщина, к которой меня отправили, назвала те же цифры, которые я уже знала наизусть, и рекомендовала сделать амниоцентез. Я решила, что не буду его делать. Во-первых, твердо решила, что ребенка оставлю, и результат уже не имеет никакого значения, а во-вторых, это все-таки операция, и есть угроза выкидыша. А еще я прочитала, что женщины теряли даже здорового ребенка именно после амниоцентеза. Рисковать я не хотела, но сделала неинвазивный пренатальный тест.

Анализ крови на определение распространенных хромосомных аномалий пришел отрицательный.

* * *"

"За всеми этими обследованиями, я не заметила, как отдалился Костя, а потом он просто не пришел домой. Анна Захаровна не стала церемониться и высказала, все, что она по этому поводу думает. Свекровь ясно дала понять, что Костя не вернется. Оставаться в доме его родителей не имело смысла. Я собрала свои вещи и вернулась к маме.

Мама не стала тыкать меня носом, как нашкодившего котенка, что именно об этом она меня сразу предупреждала, а хорошо отругала только за то, что я сама поднимала сумки.

Маме я сразу сказала о патологии.

— Господи, вот как же мы-то рожали без всех ваших тестов, скринингов и, хрен выговоришь еще чего? И дети были здоровые, и матери спокойные. А сейчас? Только деньги успевай отсчитывай на все ваши херининги! — Мама грешила употреблением крепких словечек. — Я, надеюсь, муж тебе оставил денег?

— Мам, я подала на развод.

— Зачем?! — родительница всплеснула руками.