— Легендарный папа Филиппа Лебедева снизошел до нашей школы? — идеальные брови коллеги взлетают вверх.

— Легендарный? — переспрашиваю я, немного не понимая, чем же так прославился бывший муж.

— Извините, я забыла, что вы не в курсе… — Ольга Васильевна тушуется, вспомнив, что я недавно в их коллективе.

— Просветите меня, пожалуйста.

Классный руководитель 5-А молчит. Я знаю, что Ольга Васильевна не болтлива. О том, что Дарина — моя дочь, знает до сих пор только она и учитель начальных классов.

— У нас, — начинает говорить коллега, — давно ходят разговоры про Лебедева. Все о нем слышали, а видеть никто не видел, — осторожно подбирая слова, говорит коллега. — Вы первая.

«Еще бы сто лет его не видела!»

— На собраниях родителей Филиппа тоже не бывает? — спрашиваю, чувствуя укол совести, потому что сама не была ни на одном собрании дочери.

— Нет. Евгения Александровна дала четко понять, что она и ее муж очень занятые люди. Их ребенок одет, обут, а остальное уже наши проблемы. Ее номер телефона указан, но она никогда не отвечает, поэтому мне приходится слать ей сообщения. А вот читает их она, или нет, я сказать не могу.

«Видимо, читает. Раз Лебедев явился в школу».

Звонок на урок прерывает наш разговор. Жду, когда в класс зайдут дети. Дарина даже не смотрит на меня. Маленькая партизанка! Зато Филипп часто хлопает своими длиннющими ресницами, косясь в мою сторону. Останавливаю на нем взгляд, и ребенок замирает. Наклоняю голову, показывая, что я обязательно буду его проверять, и ребенок вытягивается, становясь еще выше. Большинство одноклассников не дотягивают до его роста. Опять мелькает мысль, что не одно сердце будет разбито, стоит им только повзрослеть, и я выхожу из кабинета.

* * *

— Мам, а что ты Фильке сказала? — прямо с порога кидает в меня вопрос Дарина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Какому Фильке? — отдаю сумку дочери и снимаю сапоги. Ноги просто гудят.

— Нашему Фильке! Лебедеву!

— А, — тяну, наконец, понимая о ком идет речь. — А что?

— Ну, интересно же! — никак не может угомониться дочка.

— Почему у него не спросила?

— Он не говорит, — Дарина обиженно дует губки. — Даже мальчишкам не говорит! А нам всем интересно! Его сегодня даже Ольга Васильевна похвалила!

— Вот как? За что?

— Он на уроке тихо сидел. Прям как мышка.

— А что, обычно не сидит?

— Не-а. Ну, мам, ну скажи! — просит дочь.

— Дарина, вот как ты объяснишь ребятам, откуда ты узнала? Ты ведь сама не хотела, чтобы твои одноклассники знали, кто твоя мама.

— Не хотела. Со мной тогда никто дружить не будет, — вздыхает дочь.