Сам тянет собачку вниз и снимает с меня платье. Я остаюсь в белье и теплых колготках. Он берет мое лицо в ладони и начинает целовать. Кусает, гладит мои губы языком. Я тянусь вверх. Хочу, чтобы он поцеловал меня по настоящему, но он такой высокий, что я могу дотянуться до его губ только в том случае, если он тоже этого хочет.

Мои руки живут своей жизнью. Они блуждают по его спине, груди. В какой-то момент они падают на его ширинку и сжимаются вокруг нашего общего друга. Он возбужден процентов на тридцать, поэтому я вырываюсь и хочу опуститься на колени, чтобы помочь ему с этим.

Но Костя резко дергает меня вверх и набрасывается на мои губы жадным диким поцелуем. Обнимаю его голову руками, встав на цыпочки. На мои ягодицы тут же опускаются горячие ладони и сжимают их. Он тянет меня вверх, и я обхватываю ногами его талию.

Вздрагиваю, когда лодыжку обжигает боль.

— Упрямое создание… — выдыхает Костя, отрываясь от моих губ.

Разворачивается и несет нас прочь из гостиной. Я не особо слежу за дорогой, потому что покрываю поцелуями его раздосадованное лицо.

— Я так скучала… — шепчу, прижавшись своим лбом к его лбу.

Эта жалкая фраза не может передать даже крупицы того, что я на самом деле чувствую. Как я мечтала о его руках целых восемь ночей! Как он вторгался в мои сны и хозяйничал там, делая меня счастливой.

— Ты просто не представляешь, как я скучала… — шепчу, зажмурив глаза.

Мы оказываемся в минималистичной спальне. Здесь двуспальная кровать в том же стиле, пара соломенных кресел и прикроватные тумбочки. Вместо окна еще одна балконная дверь, застекленная полностью. За окном искрит ночная Москва.

Костя не включает свет, а сразу садится на кровать и снимает меня с себя.

Ставит между своих разведенных ног и стягивает мои колготки и трусики, целуя мой живот. Я быстро избавляюсь от лифчика, в то время как он расстегивает ширинку.

— Твою мать… — раздраженно буркает он, приспуская свое белье. — Презервативы в машине…

— У меня скоро месячный… — сообщаю я, забираясь на его колени.

— Осторожнее, блин… — шикает он, помогая мне оседлать свои бедра так, чтобы больная стопа свободно свисала вниз, ничем не потревоженная.

Смотрю вниз и вижу его уверенный стопроцентный стояк в тусклом свете, долетающем из коридора.

А он быстро справился! Из этого я заключаю, что не одна так соскучилась.

Лыблюсь, как лиса и обнимаю его плечи руками. Толкаю ему в лицо свою грудь. Он тут же принимает эту жертву. Захватывает сосок губами, обводит языком и прикусывает.

— Ммм… — выдыхаю ему в волосы, целую его макушку.

Я так его люблю.

Жить без него не могу.

Он придерживает одной рукой мою спину, а второй проверяет степень моей готовности принять его очень серьезный размер.