К этому выводу я прихожу, когда наматываю на голову серый хомут и вешаю через плечо коричневую сумку.

Прихожу на стоянку нашего бизнес — центра и нахожу свою машину далеко не сразу. Во — первых стемнело, во — вторых, целый день валил снег.

— Офигеть!.. — возмущаюсь я, когда понимаю, что вот эта огромная снежная куча — моя машина.

Даже не знаю, с какой стороны к ней подступиться.

Фары стоящей рядом кучи побольше вспыхивают, и я прихожу в себя. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто же сегодня мой товарищ по несчастью.

Константин Хренисович…

Костя…

На нем серое пальто, которое сидит идеально, особенно в комплекте с костюмом, в который он сегодня одет. На руках черные кожаные перчатки, на голове обтягивающая шапка.

Какой же он красавчик.

Мы сегодня не виделись, так что я должна поздороваться. На самом деле, это он меня не видел, а я его очень даже. Просто он меня не заметил, а его не заметить невозможно.

Когда он подходит к своей машине, я решаюсь:

— Добрый вечер, Константин Борисович.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Добрый. — отзывается мой босс и осторожно открывает водительскую дверь, чтобы запрыгнуть внутрь своего джипа Мерседеса.

Конечно же, Мерседес. Что же еще.

Хорошо, что сейчас темно и он никак не увидит выражение моего лица. Оно полно обиды, словно родители сказали, что не купят мне ту куклу.

Он, и правда, меня не узнал!

Если бы это произошло неделю назад, я могла бы его простить. Но, у нас было уже два совещания, поэтому это свинство.

Задираю подбородок и решаю заняться, наконец — то, своей машиной. Пока я ее заводила, КХ уже взялся за щетку и приступил к чистке. Беру свою щетку и выбираюсь из салона, стараясь открыть дверь по максимуму осторожно, чтобы не напустить внутрь снега.

Начинаю расчищать крышу, поглядывая на широкую спину своего обидчика. Его мерен уже наполовину воскрес. Неожиданно мне в спину ударяет порыв ветра и подхватывает огромную кучу снега из — под моей щетки. КХ обдает с головы до ног.

Упс…

Как неловко, Константин Хренисович.

Он резко оборачивается ко мне, и я не успеваю скрыть злорадства. Прикусываю губу и прячу лицо в хомут.

— Это мне за пятницу? — вдруг спрашивает он.

Вскидываю на него глаза.

Что ж, кажется, я должна принести ему извинения. Он узнал меня, но теперь он обвиняется в том, что его приветствие было слишком сухим и не оставляющим пространства для маневра.

— Что вы, Константин Борисович! — заверяю его я. — Я всегда открыта для конструктивной критики.

— И что, у тебя уже есть идеи? — спрашивает он, возвращаясь к прерванному занятию.

Это сложный вопрос…

Я все выходные ломала голову, но ничего особенного в ней не родилось.

Может, я достигла своего потолка?

— Эмм… — отзываюсь я, начиная чистить свой капот.