Насколько я поняла, эта «мадам» просит указать ей направление, а наш галантный кавалер доходчиво его объясняет на свободном английском.

Наблюдаю за «шляпой» с раздражением, потому что она уже плывет. Улыбается, демонстрируя свои «американские» зубы, и кокетничает? Мне что, пора учить английский?

Ничего, что я здесь?

Князев тоже хорош.

Мягко смеется в ответ на ее реплику и качает головой.

Через четыре минуты не выдерживаю и спрашиваю:

— Я вам не мешаю?

Он смотрит на меня и кладет руку на мою шею. Надавливает и прижимает к своей груди, прощаясь со своей новой подружкой.

Она такая оживленная.

Я уверена, если бы меня здесь не было, эта развязная американка отдала бы ему свои трусики, вместе с номером телефона.

Я сердита.

Ему даже делать ничего не нужно, чтобы подцепить девицу. Просто открыть рот и улыбнуться. Я и сама на этот прием купилась, что уж говорить. Но люблю-то я его не по этому. А потому что он исключительный. Единственный в своем роде…

— На выставку? — беззаботно спрашивает этот плейбой.

— А твоя американская подружка с нами не пойдет?.. — злюсь я.

— Она англичанка, — поправляет Князев.

Идем к светящемуся большому павильону.

Я молчу, кипя как котелок всю дорогу.

Жадно рассматриваю его задницу, упакованную в джинсы, пока он сдает наши куртки в гардероб. Князев разворачивается, и я не успеваю поднять вовремя глаза. Он качает головой, будто говоря «Ну что мне с тобой делать?», и ведет по коридору, положа руку мне на плечо.

Он в прекрасном расположении духа, будто его коснулась волшебная палочка доброй феи.

Оплачивает билеты, и мы проходим в просторный зал, наполненный миром Ван Гога.

— Ух ты… — шепчу я и хватаюсь обеими руками за его локоть.

Показ уже идет. КХ сказал, программа длится около тридцати минут, а потом повторяется снова. На стены, пол и потолок проецируются изображения под аккомпанемент инструментальной музыки. Мы оказались в живом движущемся мире «Звездной ночи» Ван Гога. Знаменитые звезды и луна находятся в волшебной динамике, у меня ощущение, будто я попала в страну чудес.

Потом музыка смолкает, и этот желто-синий мир блекнет, уступая место закадровому тексту и автопортретам знаменитого голландского гения на фоне пшеничных полей. Только сейчас я заметила, что в зале помимо нас от силы человек пять. Костя ведет меня к разбросанным в центре пуфикам-мешкам и плюхается на один из них. Устраивается удобно, широко разведя колени, потом протягивает мне руки.

С гордым видом принимаю приглашение. Опускаю свою попу на его ширинку, и он тут же сграбастывает меня в охапку, подавшись вперед.

Это так кайфушно, что я превращаюсь в податливую куклу Лиану.

Показ продолжается циклом про поля и подсолнухи. Отсюда нам прекрасно видно.

— Нравится?..