Облизываю жесткие губы, горячий язык. Потом отрываюсь и лицо зацеловываю.

- Я сто лет не брился, - хрипит.

- Мне все равно, - отвечаю легко.

- Пойдем, - говорит он и тянет меня в гостиную.

Там осторожно усаживает на диван и оседает на пол. Неспешно расстегивает замок на длинном сапоге, потом будто не выдерживает, наклоняется и щемяще нежно целует коленку.

Я поднимаю руку и провожу пальчиками по ёжику на затылке.

Не отрываясь на него смотрю. Боже, какие это счастье. Просто. Открыто на него любоваться. Не стесняясь.

Матвей сваливает мою обувь и тянется к поясу. Помогаю скинуть шубку с плеч и чуть приподнимаюсь, чтобы он отбросил её в сторону.

Потом так и сидим долго. Я на диване, а Матвей на полу, склонив голову мне на колени. Щекой прижимается и выражается периодически. А еще оглаживает, всё, до чего руками дотягивается.

Мне кажется, если сейчас заняться сексом, мы просто раздерём друг друга в клочья. Оттого что соскучились, от того какой силы наша любовь.

Любовь, которая всё испытала. Вообще ВСЁ!

Нет на свете такого, что мы бы не пережили. Боль, предательство, даже смерть…

Наша любовь, я не знаю… Это что-то из Красной книги…

Порой, мне кажется, мы оба её недостойны.

- Пойду всё-таки побреюсь, - говорит Матвей. – А то я тебе кожу до мяса сотру. Хочу целовать… всю.

Мурашки на коже от этого признания, а внутри розовые пони табунами прыгают.

- Я с тобой, - говорю живо.

Он искренне хохочет. Давно не слышала, как он смеется.

Снова подхватывает меня на руки и несет в ванную, там определяет на крышку стиральной машины. Сам же тянется к бритве. Включает воду. А я, не отрываясь, каждое движение жадно ловлю.

Глазею, как размазывает пену по лицу и тоже беспрестанно на меня поглядывает. Ванная комната, слава богу, крошечная. Боже, храни малогабаритные квартиры! В другой планировке я бы не смогла просто протянуть руку и погладить кожу на его спине, провести ладонью вдоль позвоночника. Дотронуться до манящих ямочек над низким поясом брюк.

- Я сейчас пол-лица срежу, - искренне смеется Матвей.

- Прости, - легко пожимаю плечами и смотрю на него в зеркало, а потом перевожу взгляд на себя.

Мои глаза светятся!

Наверное, впервые за два с лишним года, блестят словно звезда на макушке у новогодней елки.

С горем пополам дожидаюсь, пока Матвей закончит с опасной процедурой и тут же впечатываюсь в его тело сзади. Щекой к спине прижимаюсь.

Затихаю, жду, пока умоется.

А потом утопаю в его объятиях, когда разворачивается и бережно несет меня обратно в комнату. Хочу не отклеиваться от него как минимум сто лет.

Дыхание периодически срывается, каждая клеточка в теле словно не верит, что всё.

Мой.

Он и всегда был мой. Ни на минуту, даже в душе, своего Матвея никогда не отдавала. Ни Еве, ни кому бы то ни было.

Размещаемся в кресле.