- Так, - произносит Матвей и обнимает со спины, когда я пытаюсь поместить пальто на вешалке.

Замираю, упиваясь его прикосновениями.

Хочется ценить каждое. Радоваться каждому объятию. Этому тоже научила жизнь.

- Как там секси-полиция? – спрашивает на ухо.

Откидываю голову на его плечо и нервно смеюсь. Он думает, я на встрече с подругой была.

- Не дай бог Тая узнает, что я тебе рассказала, - прикрыв глаза, возмущаюсь.

- Не узнает, - возражает Матвей, осыпая короткими поцелуями шею. – Верь мне. Тысячу раз говорил.

- Я голодная, - хнычу, всхлипывая, когда его руки пробираются под кофту и сжимают задрапированную в кружево грудь.

- Надеюсь, это то, о чем я думаю? - сексуально произносит мой будущий муж.

- Это тоже. Но я о более низменном, Матвеюшка.

- Тогда пошли. У меня для тебя кое-что есть.

Обняв меня за плечи, передвигает в сторону кухни.

- А где Марк? – спрашиваю, озираясь.

- У бабули, - доносится смешок сзади.

- Господи, Андреев, ты теперь из неё веревки вьёшь, - ухмыляюсь.

Кто бы мог подумать, что моя мать сложит оружие перед «малолеткой». Ведь так она называла Матвея?

- Скажешь тоже. Падай давай, - указывает на стул.

Сам отправляется к духовке, откуда с помощью прихваток извлекает противень.

- Что там? – спрашиваю заинтересованно привставая.

- Еда для… - оборачивается таинственно. – Тебя.

Стуча ноготками по поверхности стола, пытаюсь сообразить, как именно рассказать ему о беременности. Матвей профессионально отодвигает фольгу и сервирует наш ужин.

- Ого, - округляю глаза, когда передо мной приземляется тарелка с внушительным куском красной рыбки. – Куда так много?!

- Так... еще ведь салат есть, - Матвей вынимает из холодильника миску. – Ешь давай. Витамины, все дела.

Хитро прищуривается и зависает надо мной.

- Господи, Андреев. Я тут мучаюсь, как тебе сказать, а ты давно все знаешь, да?! – качаю головой.

- Ты просто стала такой рассеянной, что оставила свою синюю папку прямо на кровати, - смеется он, подхватывая меня на руки.

- Вот дурочка!

- Дурочка, конечно, - становится вдруг серьезным. – Почему сразу не сказала?!

- Хотела убедиться, что всё в норме.

- Убедилась?

- Да.

Матвей раздраженно цыкает и еще крепче обнимает.

- Сколько раз говорил. Что бы ни случилось – немедленно ко мне. Вдвоём легче.

- Не ворчи, - целую вкусно пахнущую щеку. – У меня тоже для тебя кое-что есть.

Несусь в прихожую, чтобы вытащить из кармана снимок.

- Вот, - выкладываю перед ним на стол черно-белую карточку.

- Что это? – завороженно спрашивает, легонько касаясь еле заметных очертаний.

- Это твоя дочь, Матвей, - говорю и не могу сдержать слёз. - Двенадцать недель.- Дочь, - произносит, смакуя это сладкое слово. – Офигеть."

"Трепетно рассматривает снимок и его лицо озаряется широкой улыбкой.

- Дочь, - еще раз произносит и тянет меня на себя.