— Я как раз планировала все рассказать.

— Лишь сейчас? Когда помощь понадобилась?

Я не собирался делать ей больно. Один мудак в ее жизни и так уже имелся. Но чувствовать себя идиотом, которого держали только ради секса, по графику, с двух до пяти, было паршиво.

— Я не знала, как далеко у нас зайдет.

Фея врала. Точно так же бездарно, как врала своей дочке про болеющего отца.

— То есть, пока бы я не предложил переехать ко мне, мы бы так и общались? Встретились, потрахались и затем каждый по своим делам?

— Паша, прости… — Женя прижала ладони к лицу, пряча от меня глаза.

— Черт, я себя каким-то гандоном использованным ощущаю. Неприятно, однако.

Я все-таки сдался. Нужно было ее выпороть. Хоть раз шлепнуть по жопке. Для ее же блага! Но сгреб эту врушку в охапку и прижал к груди.

Нереально было рядом с ней играть в строгого дядю Пашу. Пасовал перед бабскими тараканами, как зеленый сопляк. Ломало от этой растерянности и какого-то незнакомого то ли страха, то ли стыда.

— Я… я не могла раньше. Хоть и нужно было сказать. Но…

Женя не плакала. Не было ни влаги, ни всхлипов. Но то, как ее потряхивало, было похлеще слез.

— Но Бог хотения не дал. Оба были слишком заняты.

Все еще надеясь, что сплю, я провел ладонью по своему лицу.

Картинка не поменялась. В соседней комнате мультиками шумел телевизор. На крохотной кухне рядом со мной стояла моя женщина. А костяшки пальцев слегка побаливали после воспитательной работы с ее мужем.

— Паша…

Женя, наконец, убрала ладони с лица и смогла поднять на меня взгляд.

— У меня есть маленькая дочь, — хрипло продолжила она. — Есть бывший муж, который хочет выселить нас с Машей на улицу. Есть куча проблем в суде. Я совсем не фея. Ты меня простишь?

Глава 22

ЖеняПосле ухода Паши в квартире словно опустело. Дикое было ощущение. Вроде бы он первый раз оказался здесь. А уже не хватало.

Маша тоже вела себя непривычно. Мою веселую, активную девочку будто подменили. Она не шумела, съела весь ужин до последней ложки и не потребовала десерт.

В остальном Маша тоже была странной. Несмотря на встречу с отцом, она даже не вспомнила о нем. Не спрашивала дочка и о Паше.

Лишь внимательно следила за мной взглядом.

— Ты такая задумчивая весь вечер. Все хорошо, солнышко? — После вечернего душа я укутала свою малышку в большое пушистое полотенце и устроила ее у себя на коленях.

— Хорошо, — эта маленькая партизанка захлопала ресницами, словно не поняла, о чем я ее спрашиваю.

— Ты из-за папы расстроилась? — Я прижала ее к себе ближе.

— Нет.

Маша зевнула.

— В саду было много дел?

Наклонившись, я потерлась носом о нос дочки. Мы всегда так делали, когда нужно было подбодрить друг друга. Маша после этого всегда улыбалась. Иногда начинала смеяться. Но сейчас лицо моей малышки осталось серьезным.

— Нет.