До этого я лишь догадывался, что за фасадом строгой училки скрывается настоящая тигрица. Но Хельга своим голым задом смогла расколдовать мою девочку лучше, чем я — походом по злачным местам.

Взгляд отвести от такой красоты было нереально.

Каждая нота с оттяжкой била по яйцам.

Несмотря на холод и публику вокруг, все мое естество под халатом с каждой секундой становилось все горячее и тверже, а намерения — решительнее и порочнее.

Не исключаю, что это была какая-то форма извращения. Уникального. Внезапного. Проявляющегося только от встречи с неземными существами.

Для точного диагноза требовался или хороший психоаналитик, или старый добрый метод научного тыка.

С первым в отеле были определенные трудности. Кто ж знал, что меня так закоротит от одной упрямой девчонки? А со вторым… до места тыка опытный образец еще нужно было как-то доставить.

После третьего повторения слова «кобель» на варианте с сотрудничеством я поставил жирный крест.

После четвертого «И не подходи ко мне!» консенсус тоже пришлось вычеркнуть из списка.

Оставался последний способ. Самый верный и самый простой. Для него было неважно, какие именно «комплименты» срываются с губ объекта доставки. Безразлично желание того самого объекта. И способность перемещаться в пространстве.

Долго раздумывать я не стал. Снизу уже не просто поддувало, а конкретно морозило. Поэтому уверенным движением подхватил свое сокровище под попку. Для удобства перекинул через плечо. И спокойной, размеренной походкой, будто так и нужно, направился к главному входу.

Без ора.

Без битв.

Без истерик.

То ли в Жене включилась какая-то древняя, неандертальская программа, то ли голосовые связки в таком положении не способны были выдать нужную октаву, но феечка больше не возмущалась."

"Будто канарейка, которой устроили темную, она тихо охала и ахала от каждого шага. Периодически в поясницу или по бокам прилетали удары ее кулачков. Но в целом груз оказался покладистым и приятным.

Немцы, как и положено немцам, не удивлялись. Словно это в порядке вещей и вообще все у них так ходят, они с каменными лицами открывали мне двери, вызывали лифт и уступали место в кабинке.

Оттягивали своим ледяным спокойствием взрыв бомбы, которая уже тикала у меня на плечах.

Хоть группу сопровождения в номер зови, чтобы и дальше было так спокойно. Но одной голой немецкой свидетельницы на сегодня уже хватило.

— Ты меня в свой номер несешь? — Метров за десять до двери резерв молчания феечки иссяк.

— Там нам будет лучше всего, — не стал оправдываться я.

— То есть одной женщины тебе мало? — Женя задергалась. — Или очень нужно, чтобы кто-то понаблюдал? Без лишних глаз никакого удовольствия?

— Не будет там никакой другой женщины.

В том, что Хельга ушла, сомнений не было.