— Так ради этой «пользы» ты секретаршу с Гамбургом прокатил? — Никита сощурился. — Она, между прочим, русско-немецкий словарь уже месяц из рук не выпускает. До твоего уровня ей, конечно, далеко. Не всем так повезло с бабушкой в Баварии. Но такси вызвать или поулыбаться немцам как-нибудь смогла бы.

— Буду улыбаться сам. Во все тридцать два. Как бабуля учила!

Я вновь глянул на экран. По времени мой парламентер уже должен был побывать у феечки и принести ей благую весть.

Во всяком случае, Кравцова утром клялась, что сделает все в лучшем виде. Как только услышала мою просьбу, так и начала клясться. Будто это ее я позвал с собой в Германию, ей обещал любые условия, а не девочке с красивым именем Женечка.

— На самолет-то два билета, потому что бабуля учила ни на чем не экономить? — не унимался Лаевский.

Так и напрашивался, чтобы я его послал.

— Она очень правильная немецкая бабушка. Запасливая. Мне с генами, наверное, передалось.

— Ну-ну…"

"Партнер оскалился. Так и не заглянув в папку, вернул ее обратно. И поднялся. Но уже возле двери вдруг обернулся:

— Только кровать в отеле от одиночества не проломи! А то вместо юридического бюро придется детский сад открывать. И с твоей фирменной аллергией на детей бороться. А она, насколько помню, у тебя тяжелая и неизлечимая. Мутировавший вид.

ЖеняПосле ухода подруги я старательно загружала себя работой, чтобы не думать о всяких глупостях. За полчаса проверила домашнее задание в двух классах. Вымыла посуду и даже посмотрела в сторону пылесоса.

От синдрома Золушки спасла Маша. Ее нужно было забрать из детского сада, поэтому вместо уборки я устроила себе прогулку.

Однако, к сожалению, и это развлечение не смогло занять надолго. Словно чувствовала, что с мамой что-то не то, моя егоза вела себя удивительно тихо. Она не капризничала в саду. Не требовала зайти в магазин по дороге. А дома сама построила железную дорогу и накормила своих кукол пластиковым печеньем.

Никаких криков «Мама!», «Помоги!» или «Как это сделать?».

Впору было устроить генеральную уборку или выкинуть проклятую визитку в мусорное ведро. Чтобы даже на глаза не попадалась!

Но вместо этого взгляд в который раз остановился на конверте от бывшего мужа. Толстом, большом, с пометкой «Срочно», написанной рукой Лени. И в девять вечера, отправив Машу спать, я таки его вскрыла.

Неделю спустяПосадка на рейс «Москва — Гамбург» задерживалась уже на пятнадцать минут, но к моей панике самолет не имел никакого отношения.

И без задержки нервы с самого утра были ни к черту. Чтобы хоть как-то успокоиться, я еще в такси трижды позвонила Вале. Узнала, как дела у Маши. Не устроила ли она им потоп, пожар или еще какое-нибудь ЧП.