И Колька, у которого то понос, то гастрит, то что-то чешется. И СИЗО не помеха. — Валя махнула рукой и вдруг заулыбалась. — Хорошо хоть Бояринов согласился за дело взяться. Глядишь, и освободят моего упыря. Будет дома кровь пить.

— Я очень за тебя рада.

Так и подмывало спросить, как она уговорила адвоката, но одной бессонной ночи было вполне достаточно.

— Вижу. Аж бледная вся. Как моль.

Валя взглядом-сканером прошлась по мне и остановилась на комоде, что стоял рядом с тумбочкой.

— О! Ленчик заходил?! — Она взяла так и не раскрытый конверт. Повертела его перед своим лицом. — Алименты решил платить? Или снова отсрочку клянчит?

— Лучше бы отсрочку.

Я забрала из рук подруги конверт и положила обратно.

Видеть его не могла, а открыть так и не решилась. Это, конечно, было глупо. Страусиная политика еще никого не спасала. Но после нашего некрасивого развода любое упоминание о бывшем муже жалило слишком больно.

Очень хорошо я помнила, как нелегко было учиться жить одной. С каким трудом придумывала объяснение для дочери. И выскребала последние крохи на юристов, чтобы Леня еще тогда не отсудил у меня квартиру.

— Ну да, твой Ленчик ни на что хорошее не способен. Парнокопытное без совести и мозга. С таким даже святая женщина захочет стать самкой богомола.

— Я бы подавилась. — Несмотря на всю ситуацию, стало смешно.

— Да-а! Слишком говнистый, — хохотнула Валя и неожиданно, будто что-то вспомнила, хлопнула себя по лбу. — Блин, но я ж не про Ленчика приехала у тебя спрашивать. Жень, дело есть! Ты только сядь.

Валя как-то странно потупила глаза. Прижала тыльные стороны ладоней к щекам и скомканно улыбнулась.

— У тебя ж школьные каникулы на носу. Я ничего не путаю? — начала она издалека.

— Через неделю. А что? — уточнила я настороженно.

Сразу вспомнился наш недавний разговор про поход в юридическое бюро. Примерно такой же взгляд Валентины и ее несчастный вид.

— Да подработка у меня для тебя есть. Вернее, не совсем у меня, но хорошая! Денежная.

— Почему-то сразу хочется сказать нет.

В квартире было тепло, но я до самого верха застегнула молнию на домашней кофте и подняла воротник.

— Не, ты не подумай чего! Все легально! Ничего криминального, клянусь тебе. И недолго. Дня три-четыре. Машку, если что, я к себе могу взять. Пацаны счастливы будут! Ты ж знаешь, как они ее любят!

Валя зарделась, заулыбалась. Совсем как в прошлый Новый год, когда дочка вместе с ее мальчишками свалила елку, опрокинула на пол миску с оливье и залила все это шампанским.

Валю тогда так перекосило, что неделю улыбалась. Невролог в поликлинике не знал, как и лечить такую «радость».

— Если дня три или четыре, то это значит, что нужно куда-то ехать, — произнесла я, и нехорошее предчувствие стало еще острее.

— Ага, — Валя кивнула. — В Гамбург.