– Мы просто ужинаем. Мы вчера прилетели и сегодня решили отдохнуть, вот и все!
– Вы не помните, Аня, ваш начальник в тот вечер, когда его убили, никуда не собирался?
Она пожала плечами:
– Нет. Ну, я не помню. А что такое? Убийцу уже нашли! Какой-то ненормальный! Он сам приехал и во всем признался. Его сразу и задержали!
– Вы уехали после него?
– Вам это для романа надо?
– Для романа, – признался Алекс. – Для детективного. Я решил писать детективные романы под псевдонимом Марина Покровская!
– Да ладно! Вот смех! Оно вам надо – детективы писать? Их сейчас только ленивый не пишет!
– А ты где стриглась? – вдруг встряла Фия.
– А что? Ты тоже хочешь?
– Мне нельзя, у меня имидж!
– У меня тоже был имидж, пока шеф был жив! А теперь у меня все другое, другой имидж, и шеф наверняка тоже будет другой!
– А вам его жалко? – опять пристал Алекс.
Ему этим вечером почему-то было очень важно, чтобы о Сергее Балашове хоть кто-нибудь искренне сожалел.
Маня сожалела, конечно, но от Мани он… освободился.
Девушка-эльф пожала плечами:
– Ну да, жалко, конечно! Но все это уже не мой вопрос! Я все свои вопросы решила! Ксанька, ты молодец! Звякни вечерком, я тебя о чем-то спрошу!
– Ну, я не знаю… – и Фия повела глазами в сторону Алекса.
– Ну-ну. Желаю удачи. – И эльф упорхнул.
– Слава богу, – сказала Фия и посмотрела Алексу в глаза. – Так вот. Если вам понадобится солистка, то вы, как автор, должны будете сказать Корсакову, что таковы ваши условия…
– Мне не нужна солистка и условий никаких не надо, – перебил Алекс. – Ксаня, душа моя, я прошу прощения. У меня больше нет сил. Никаких. Честно.
И попросил счет.
В тесной комнатке с железной решеткой на единственном окне воняло невыносимо, и Маня никак не могла понять, чем именно воняет, а ей казалось очень важным это понять.
Она все время крутила головой в разные стороны, пересаживалась так и эдак на узком железном табурете, рассматривала стены, хотя рассматривать было совершенно нечего, и в конце концов пнула Митрофанову в бок.
– Кать, чем так воняет?
– Ничем не воняет, сиди спокойно.
– А почему ты шепчешь?
– Не знаю, – прошептала Митрофанова.
За глухими стенами комнатки шла жизнь, отчетливо здесь ощущаемая, непривычная и угрожающая.
Маня Поливанова вдруг встала и подошла к решетчатому окну.
– Вернись на место!
– А что, вставать тоже нельзя?
– Здесь ничего нельзя! Вернись, Маня!
– Я не могу, – призналась Поливанова и приподнялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что там, за решетчатым окном, и, конечно, не рассмотрела.
Комментарии
Добавить комментарий